От этих мыслей, в считанные секунды проскочивших в голове у Чейсона, его мир, похоже, стал чуть устойчивее. Он сморгнул и понял, что сидит, привязанный к сиденью, в трехмоторной лодке, вместе с Гонлином, Телен Аргайр и несколькими громилами Гонлина — бывшими стражами, если верить Антее. Они выписывали дугу между гигантскими вращающимися цилиндрами Раша, которых только что коснулся мерцающий свет зари. Прямо по курсу висело адмиралтейство, и возле него дворец Кормчего.
Что это там одиноко парит в прожекторном зареве близ адмиралтейства — «Разрыв»? Для адмирала, от шока при его виде, мир снова потерял связность. Фаннинг позабыл, где находится, в голове замелькали разрозненные картинки бумажных самолетиков и йо-йо, и как он ребенком бежит по железным тротуарам. Ему виделись сосредоточенные лица других детей, глядящих на него из лишенных тяжести лачуг рядом с родительским поместьем. Чейсон слышал свой голос, задающий вопрос, но уже не помнил, о чем, — помнил только, что на него не ответили.
— Быстрее!
Громкий выкрик полоснул по сознанию, и все путаные образы развалились. Он снова сидел в лодке. Гонлин и его люди смотрели назад, за плечо Чейсона — на что? Чейсон с трудом тоже повернул голову — посмотреть.
То, на что они глядели, взмывало с заросшего лесом бока астероида Раш, с надменной непринужденностью стряхивая растительность со своих крыльев. Утренний свет солнца Слипстрима облил рубежного мотля золотом. На мгновение тот завис в воздухе, а затем взорвался движением.
—
Голос Гонлина выдавал, что он на грани паники. Чейсон засмеялся. Вот человек, которому все еще оставалось, что терять. Забавно было очутиться по другую сторону, потеряв все, и сознавать, насколько бессмыслен и глуп страх этого человека.
Последняя мысль заставила его снова повернуться вперед. Да, они определенно приближались к дворцу Кормчего. Чейсона выдали за награду? Тогда зачем здесь, с Гонлином, Телен Аргайр? Выставить ее напоказ означало увлечь за собой рубежного мотля. Они могли пойти на это только в отчаянных обстоятельствах. Наверное, их нору раскрыли.
Он снова рассмеялся.
— Знаешь, эта штука тебя рано или поздно съест, — уведомил он Аргайр. Та не ответила, зато Гонлин бросил на Чейсона высокомерный взор.
— Нет, если до того его убьют люди Кормчего, — сказал он.
Чейсон перевел взгляд с Гонлина на приближающегося мотля. Теперь он разобрался в плане: заманить мотля в зону досягаемости дворцовых орудий и разделаться с ним.
— Надеетесь, что они начнут стрелять по мотлю, как только разберут, что это такое?
— Если он начнет дырявить дворец, чтобы добраться до нас, то да, — сказал Гонлин. — Потому что это будет выглядеть так, словно он пришел за Кормчим.
— О, народу это не понравится, — засмеялся Чейсон. — Защитник Вирги, атакующий Кормчего? Да Кормчий станет выглядеть еще бóльшим негодяем, чем сейчас.
— А кто здесь хоть раз видел мотля? Кормчий просто заявит, что это такой монстр, которого вы выманили из зимы, чтобы устроить хаос в Раше. Кроме того, мы ведь везем ему
— Вы действительно думаете, что сможете контролировать
Гонлин ничего не ответил, и Чейсон понял, что тот прекрасно это знал — и, возможно, с того самого дня, когда заключил союз с этим чудовищем.
— Это вы отдали им сестру Антеи? В подарок или в качестве жертвы? Уж конечно, она добровольцем не вызывалась.
Гонлин впервые занервничал:
— Она сама нарвалась. После Перебоя мы отбивали вторжение извне. Телен приперла в угол одного из нарушителей, но вместо того, чтобы его уничтожить, сделала ошибку — попыталась завязать с ним разговор. К тому времени, когда мы ее нашли, она уже была вот такой. — Он кивнул на женщину, сидящую рядом с ними. — Мы могли бы разделаться с ней прямо там — у нас хватало мотлей, — но, к счастью, все из людей, кто там был, входили в нашу маленькую группу. В группу недовольных. Поэтому я решил рискнуть и договориться.
— Но оно не собирается соблюдать никаких соглашений, которые оставили бы Кандес нетронутым.
Гонлин пожал плечами.
— Знаю. Я махнул на это рукой. Сейчас оптимальный вариант — это позволить искусственной природе преобразить Виргу во что-то новое. Мы — те, кто правильно сориентировался, — мы станем богами, когда эта реальность, — он обвел жестом окружающее, — растворится в большей вселенной. — Он наклонился ближе и сказал со спокойной уверенностью: — Вирга обречена, адмирал. Через месяц ничего из этого больше не будет.
— А что его заменит?
— Все, чего мы пожелаем, — улыбнулся Гонлин.
