— Где-то я уже слышал эту фамилию, — сказал Рауль задумчиво.
— Вызвать сукина сына на дуэль, заколоть — и все дела! — решительно сказал Оливье, — Я и вызову!
— Почему ты? Можно бросить жребий, — сказал Серж.
— По-морскому, — добавил Рауль.
— Заговор! Против стукача! Как романтично! — восхитился Шарль-Анри.
— Тс! Тс! И еще раз тс! Сначала надо удостовериться, — предостерег Король Пиратов, — Заколоть стукача мы всегда успеем.
Он засунул свою розу за бандану. Пираты последовали его примеру.
— Как скажете, Ваше Пиратское Величество, — пробормотал Оливье, — А если мы опоздаем?
— Тогда, как сказал поэт, — изрек Рауль, поправляя свое украшение, — 'Красавцы, розы с ваших… шляп…вам снимут вместе с головою' .[35]
— А я-то думал, ты добрый малый, — упрекнул Оливье, — Жестоко так пугать наших юных друзей.
— С чего вы взяли, что мы боимся? — возмущенно воскликнул Шарль-Анри.
— И, позволю себе заметить, дорогой земляк, вы напрасно считаете, что мы молокососы, — произнес Жюль, — Мы полны решимости доказать…
— …что вы ветераны, закаленные в тысячах сражений, — насмешливо сказал Оливье, — В особенности вы, уважаемый виконт де Линьет.
— Вы, кажется, ищете ссоры? — вскинулся Шарль-Анри.
— Я ищу…
…корзину с бутылками. Одну корзину мы уже приговорили.
Пощади свою розу, Рауль! Скоро от нее останется один стебель…ай! Ничего не осталось.
— Тут их еще много, — сказал Рауль.
— Не опрокинь букет! Хоть ты у нас и 'лежачий камень' , ведро перевернется, и под тебя потечет вода.
— Постараюсь…координировать… свои движения.
То, что осталось от розы, было выброшено в корзину.
— Прощай, — сказал Рауль, — Прощай, о роза! Ты была недолговечна, как все прекрасное в этом мире.
Он взял другую розу, засунул за бандану и еще парочку цветов за уши.
— Мы тоже так хотим! — сказали желторотые и полезли за розами.
— Все равно они не доживут до утра, — вздохнул Серж и последовал примеру желторотых.
— Почему это мы не доживем до утра? — спросил Шарль-Анри.
— Не вы, господин де Суайекур! Розы!
— Украсили себя цветами, подобно жертвам тирана Нерона, — заметил Рауль, потягивая вино, — Вполне созрели.
— Ну, ты загнул! Не слушайте, молодые люди, этого пьяного господина. Он вас провоцирует, рассказывая свои ужасики.
— Исторический факт, — сказал Рауль.
— Знаю, — огрызнулся Оливье, — Но такая роль не по мне.
— А если не остается выбора? Либо ты палач, либо жертва. То-то же. Древние в совершенстве отработали технологию жертвоприношений.
— Не будем говорить о язычниках, — возразил Серж, — Хотя как раз будем! Тезей, к примеру, не примирился с ролью жертвы и убил Минотавра!
— Да-да! — закивал де Линьет, — О Минотавре мы уже говорили сегодня, помните, господин виконт?
— Если бы Тезей знал свою дальнейшую судьбу, — заметил Рауль, — Он, быть может, предпочел бы в юности погибнуть в Лабиринте в схватке с Минотавром.
— Ну, у тебя и шуточки!
— А я не шучу. Все мы учили в детстве этих древних греков.
— Раз так, уподобимся афинянам — вот кто понимал и ценил красоту! — сказал Шарль-Анри.
— Еще цитата, на этот раз из Бена Джонсона: 'И мы, синьор, как римляне умрем, хоть жили мы как греки' . Это я повторяюсь, — пробормотал Рауль, — Стихи эти мне во сне приснились.
— Лучше бы ты был неграмотным, Бражелон.
— Лучше бы, — согласился Рауль.
— Что же до римлян, — сказал Оливье, — Я помню одного очаровательного центуриона на маскараде в парке Фонтенбло. Юлиус-Август-Брагеллонус Непобедимый.[36]
— Sic transit gloria mundi,[37] — сказал Рауль.
— Представляю, как вы были живописны вы в красном плаще, шлеме и доспехах центуриона, — сказал де Линьет.
''Да, возможно, — подумал Рауль, — Но сейчас я предпочел бы белую тогу с пурпурной каймой и кинжал заговорщика. К черту! К черту эти 'брутальные' мыслишки! Опять меня заносит. 'И ты…Бр…ажелон? ' Мы не язычники, чао, Рома' .
— Что-то вы загрустили, — сказал он, — Хотите, развеселю? Эти подушки, на которых вы возлежите, подобно римлянам, нам подарили…монахини. Кто хочет, может считать для колорита — жрицы, весталки… Да-да, прелестные воспитанницы какого-то монастыря, сам не знаю, какого — вышивали эти цветочки, букеты, гирлянды, птичек — в подарок 'доблестным воинам' . Возрадуйтесь же, о ратоборцы!
— Сюда бы их самих! — сказал Оливье, — Вот тогда я развеселился бы!
— Господин де Невиль, невинные молодые девушки пришли бы в ужас, увидев нашу попойку, — заметил де Линьет, — Мы бы их разочаровали — такие как сейчас.
''Весталка и центурион — абсурдное сочетание, — подумал Рауль, — Вот весталка и…император — более реально. А центуриону больше подойдет гетера' .
— Да. Лучше бы вакханки, как полагает Ваше Величество?
— Лучше гурии, — сказал Рауль, — Но за неимением лучшего и вакханки сгодились бы.
— И мусульманки, — заявил Оливье.
— Умные ребята эти мусульмане, — заявил Серж, — Держат баб в недоступных гаремах, роняешь платок — и к твоим услугам томная, кроткая и тупая…гурия…
— Как вы можете так говорить? — сказал Шарль-Анри, — Неужели вы, католик, можете хоть на мгновение представить себя мусульманином?