— Хорошо, — вымолвил Анри, — Постараюсь. Помоги, Господи! Господин де Вентадорн! Я знаю, что негоже идти в чужой монастырь со своим уставом. Я уважаю традиции вашей 'Телемской обители' под парусами, и все же, поймите, вы, монархист, самый что ни на есть монархист, приверженец Короля — Солнца, о пришествии которого после гражданской кровопролитной войны за сто лет предупреждал Нострадамус, что первый ваш тост: 'За Короля! ' в этой конкретной ситуации не этичен! Честь имею! — чуть ли не хрипло сказал Анри де Вандом.
Мировая литература от Гомера до Сервантеса помогла златокудрому пажу. Капитан де Вентадорн так устал от разговора об изящной словесности, что у него просто не было сил продолжать полемику. К тому же вопрос о первом тосте был давно решен в пользу романтиков. Он внимательно посмотрел на взволнованного и напряженного Анри.
— Господин де Вандом, — устало, улыбаясь, сказал он, — Вашему приятелю, господину де Бражелону, совсем не нужно опаздывать на ужин, или, Боже сохрани, переходить на сухой паек. Первый тост мы, находясь в море, поднимаем за Нептуна, царя морского. За ужином мы сегодня за него и пили. Если бы вы пришли вовремя, вы присоединились бы к нашему тосту. К сиренам и русалочкам морского царя виконт не собирается ревновать властелина морей, не так ли?
— За Нептуна? — вытаращил глаза Анри, — Первый тост — за Нептуна? А не за Людовика Четырнадцатого?
— Этот вопрос, — сказал капитан, — Мы решили с вашим…нашим светлейшим адмиралом, играя в биллиард после обеда.
— Черт возьми! Вы говорили об этом в биллиардной?! — вскричал Анри, — Как вам не стыдно!
— Игроков было двое — Бофор и я. Это было секретное совещание, скажем так. Тогда же мы решили вопрос о дуэлянтах.
— Следовательно, игра закончилась вничью? — спросил Анри.
— Да, но мы непременно продолжим партию.
— Тут и биллиард имеется?
— И биллиард, и фехтовальный зал к вашим услугам, пажи и паладины. Но это для особых условий.
— Понимаю. Когда корабль ложится в дрейф или полный штиль.
Капитан улыбнулся.
— У вас должен быть план корабля.
— План есть. Но я в нем еще не разобрался. Позволю только уточнить, господин капитан, — добавил Анри, — Вы назвали господина де Бражелона моим приятелем, а я это категорически отрицаю! Мы с ним почти враги! Я его терпеть не могу! Я его почти ненавижу! Что вы смеетесь? Разве я говорю что-то смешное?
— Обратите свою ненависть против настоящих врагов, господин де Вандом! Какие вы враги! Да, дитя мое, с вами не соскучишься!
— Но мы все время спорим и ругаемся. Он все высмеивает!
Капитан махнул рукой.
— Одного поля ягоды, — сказал он, — А насмешка, это своего рода защита.
Анри опять хотел возразить, но капитан де Вентадорн состроил трагикомическую гримасу.
— Увольте…вы меня с ума сведете. Если вы намереваетесь выпалить р-р-романтичекий монолог, вроде того, что вы произнесли давеча о шестнадцатом веке и в таком же стиле говорить о нашей эпохе, у меня нет ни малейшего желания внимать вам. Меня ждут люди. Сколько можно, черт вас раздери!
— Нет-нет, — кротко сказал Анри, — Я ухожу. Вы, наверно, больше на порог меня не пустите?
— А кто-то обещал подклеить книги, — напомнил капитан.
— Я сдержу обещание.
— Отлично. А теперь идемте, — он посмотрел на часы, — Я провожу вас до вашей каюты, не дай Бог, вы заблудитесь.
Анри в смятении отправился в обществе капитана в обратный путь.
— Вот так номер! — сказал Гугенот, когда они с Люком вышли из библиотеки капитана, — Черт возьми!
— Ай, де ми Алама… — пробормотал Люк.
— Скажи еще 'мама миа' , как когда-то говаривал Мазарини или: 'Это сурьезно' .
— Очень надо! — огрызнулся Люк, — Вижу, доблестный Д'Артаньян воспитал у своих мушкетеров ненависть к Мазарини. Судя по тому, как вы презрительно произнесли имя кардинала и передразнили его итальянский акцент.
— Д'Артаньян, — грустно произнес Гугенот, — Д'Артаньян нас не дал бы в обиду. Вот попали! Тысяча чертей, да что же теперь с нами будет?
— Господин де Монваллан, я надеюсь…
— Оставь надежду всяк сюда входящий, — мрачно сказал Гугенот, — А какого дьявола мы сейчас разводим церемонии, Люк? Мы уже пили на брудершафт в 'Золотых лилиях' у папаши Годо и еще тогда решили перейти на ты. Все остается в силе. Согласен?
— Что ты предлагаешь, Гугенот? — спросил Люк, — На мой взгляд, надо обо всем рассказать нашим Пиратам. И они нас уже заждались.
— Мы расскажем, но не сегодня. Пусть хоть сегодня гуляют. Сегодня не будем ничего говорить нашим товарищам.
— Но они перепьются и могут передраться, — возразил Люк.
— Нет, — сказал Гугенот, — Этого не случится. Пираты пить умеют. Вот только Оливье…он иногда срывается… И эти, молодые — я их совсем не знаю. Но Рауль не пригласил бы кого попало. Ему виднее.
— Пойдем к Пиратам? — предложил Люк.
— Подожди. Я что-то как пришибленный. Надо выработать нашу тактику.
