— Держи карман! — фыркнул Рауль, — Дорогой Ролан, ваш покорный слуга когда-то тоже на это надеялся. Правда, нашлись добрые люди и помогли мне расстаться с наивными иллюзиями. Но довольно о грустном. Что-то вы и впрямь приуныли. Я предлагаю высмеивать наших врагов, это более достойное занятие. Но сначала, Пираты, нам необходимо узнать о них побольше. Я только повел носом по страницам книги, в которую с такой жадностью вцепился Гугенот, но, смею заверить, есть нечто, заслуживающее нашего внимания.
— Вот смотрю я на вас, — вздохнул Гугенот, — и удивляюсь вашей беспечности, — Сидите тут, разнаряженные, в кружевах, и не понимаете, какие чудовища ожидают вас за морем!
— Можно — рондо? — спросил Рауль, — А то народ в тоске.
— Просим, просим! — закричали Пираты.
— С одной оговоркой — некоторые строки ваш покорный слуга внаглую похитил у самого Франсуа Вийона.
Автор 'глупенького рондо' , многие строки которого он заимствовал у Вийона, о чем честно предупредил своих приятелей, не ожидал такой реакции! Они устроили овацию, подобную той, которой награждали ведущих звезд мольеровской труппы, принялись тормошить, похлопывать по плечам и требовать повторения и продолжения.
— Да вы, похоже, рехнулись, люди, — пробормотал Рауль смущенно, — Это же шутка, и довольно-таки дурацкая.
— Не скромничай, Бражелон, повтори, раз публика просит! — сказал Гугенот.
— Гугенот?! И тебе мой бред пришелся по душе?
— В духе времени, — сказал Гугенот.
— В тему, — сказал Серж, — Так что не кокетничай, Рауль, и давай по новой.
— Ну, если угодно, слушайте.
– 'А уж сама орава какова' ! — восторженно повторил Ролан, — Гениально!
— Не мое, — сказал Рауль, — Великого Вийона.
— Вы мне напишете ваше рондо, сударь? — взмолился Ролан.
— Зачем тебе эта чушь?
— Это не чушь! — горячо возразил Ролан, — Как же вы не понимаете? Все, что сейчас происходит, принадлежит Истории! Мы все — участники великих исторических событий, мы живем в великую эпоху, в великой стране / к счастью, он умолчал о великом короле /, и я… вы только не смейтесь, пожалуйста,…пишу об этом…мемуары.
— Что ты пишешь, малыш? — спросил Оливье.
Ролан покраснел и повторил:
— Мемуары.
Старший брат шутливо дернул барабанщика за ухо:
— Не позорь меня перед этими господами… Не принимайте его всерьез, господа. Он еще ребенок, сам не понимает, что говорит. Замолчи, Ролан, — И Жюль с силой сжал плечо барабанщика, но Ролан стряхнул с плеча руку брата и вскочил на ноги. Пираты и не думали смеяться над Роланом.
— Если ты старший, это не значит, что ты можешь затыкать мне рот! — обиженно проговорил Ролан.
— Верно, малек! — поддержал Серж, — В нашей 'ораве' не принято обижать новичков.
— Но вы же его не знаете, — устало сказал Жюль, — Он вас еще не успел достать! Ишь, писателем себя возомнил! Хотел быть писателем, учился бы в Сорбонне. Матушка последние деньги тратила, чтобы этот разгильдяй получил образование, надеялась, что он выучится на аббата или на юриста, а он на войну сбежал, пр-р-ридурок!
— Да какой из него аббат? — фыркнул Оливье.
— А барабанщик из него уже получился, сказал Гугенот.
— Вот, съел? — Ролан показал язык старшему брату, — А еще из меня получится мушкетер!
— А мы тебе поможем! — пообещал Гугенот.
— Зря вы его защищаете, господа, — сказал Жюль, — Это самое вредное и приставучее существо во всей Бретани!
Самое вредное и приставучее существо во всей Бретани тряхнуло длинными космами и исподлобья взглянуло на Жюля.
— А ты — самое вредное существо во всей Франции!
— Не надо ссориться, господа, — вмешался Анри де Вандом, — У нас, как мне любезно объяснил г-н де Бражелон, должно быть вроде как братство по оружию.
— Без 'вроде как' , — заметил Гугенот, — Просто — братство по оружию.
— Братство по несчастью, — мрачно сказал Жюль де Линьет.
При этих словах Рауль, до сих пор не вмешивавшийся в беседу, внимательно посмотрел на де Линьета-старшего. Именно это он говорил себе самому, но считал желторотого слишком наивным и молодым, чтобы разобраться в тревожной ситуации, в которой вскоре окажется их веселая орава. Но де Линьет имел в виду другое «несчастье» — своего младшего братишку.
— Вот оно, наше несчастье, господа! — простонал он, — Я думал, он хоть на время притихнет, а он уже начал! Писатель хренов! Сбежал от короля, а мы тут с ним возиться должны!
— Что я начал? — огрызнулся Ролан.
