— Посыльный не внушает доверия. Что пишет Людовик? Привет и пожелания удачи, — развязно сказал Рауль, — Что же мне еще может сказать Людовик Четырнадцатый? Я недостаточно ясно выразился? Вы меня не поняли?
— Много о себе понимаете, виконтик, — прошипел Мормаль, — Посредник ему, видите ли, не нужен! Да меня король послал вдогонку за вами, чтобы вы,… чтобы я…
— Это меня не интересует. Что король захочет, скажет сам. Вот он, я. Я не бегаю ни от кого, в том числе и от короля. Понял? Король скажет сам, мне, лично, без всяких посредников.
— Как жестоко в вас ошибается Его Величество король, — сказал Мормаль.
— Ну что ж, мы квиты — я тоже жестоко ошибался в Его Величестве короле.
— Я к тому, что вы совсем не похожи на несчастного влюбленного с разбитым сердцем, — продолжал Мормаль.
Гримо прошептал свое 'О-хо-хонюшки' . Будь это в Париже, дуэли не миновать. После таких слов мой господин бросился бы на любого со шпагой. Неужели этот негодяй сказал правду?
А Рауль? А Рауль расхохотался и дернул Мормаля за парик:
— Старо, милейший, старо! Не повторяйте старые сплетни, вас поднимут на смех мои товарищи! Вы жестоко ошиблись во мне, Мормаль. Я не мальчик из Фонтенбло, а пират!
Гримо просиял. Видели бы это мушкетеры!
— Тогда, виконт, пропустите меня! Вы ведете себя как дикарь! Как грубиян!
— Приношу вам свои извинения. К этим грубым мерам меня вынудили чрезвычайные обстоятельства. Будь ваши записки личного характера или частное письмо — одной строчки достаточно, чтобы понять, что представляет собой ваша писанина. Но я еще не закончил беседу с вами, господин кляузник.
— Что вам еще от меня надо? Дайте мне пройти!
— Поклянитесь спасением души, что вы прекратите заниматься этими гнусными доносами!
Мормаль молчал.
— Тогда, — сказал Рауль, — Я поучу тебя уму-разуму.
— Вы хотите драться? Вы знаете, чем это грозит?
— Вы видите — я без оружия. Но в морду я тебе все-таки дам, Мормаль!
От затрещины Мормаль бухнулся на мешки.
— Это за Гугенота. И за 'Первого' . Может, теперь господин осведомитель даст клятву?
— Бастилия по тебе плачет, каналья!
— За то, что дал вам затрещину? На этот раз я скажу вам, что вы много о себе понимаете. Итак, я жду.
— Не дождетесь. У меня важные полномочия.
— Не превращайте меня в берсерка, Мормаль. Я добрый малый, мирный путешественник. Я хочу только лежать как колода, загорать под горячими лучами южного солнца и не хочу становиться демоном битвы. А ведь придется, ей же ей, придется. Вы меня вынудите. В моей жизни такое уже было дважды: когда в мирное время, уже после всех войн — я не о сражениях веду речь — я на какое-то время становился таким берсерком. И тогда я внушал ужас, — сказал он зловеще, стараясь нагнать на стукача страх и не рассмеяться при этом, — Вы меня поняли?
Но, несмотря на угрозу, звучащую в этих словах, наш герой произнес последнюю фразу небрежно, играючи, и Мормаль, созерцая «пирата» в синей бандане, в белой рубашке с кружевами, не мог представить этого щеголя в роли демона битвы. Мормаль опустил голову, посмотрел на светлые мягкие сапожки с нарядными отворотами.
— Мне говорили, — сказал Мормаль, — Что вы швырнули через забор господина де Варда и выкинули из окна какого-то бандита во время беспорядков на Гревской площади в День Повешенных.
— Совершенно верно — на Гревской площади, которая тоже по мне проливает горючие слезы, не так ли, господин Мормаль? Вижу, господин осведомитель наслышан о моих приключениях. Я становлюсь известным. А вы говорите, что я много о себе понимаю. Я, Мормаль, себя вообще не понимаю, но вам этого не понять!
— Я решил, что слухи эти весьма преувеличены.
— Не судите опрометчиво, — кротко сказал Рауль, — Вы-то меня не видели в деле.
— Разойдемся с миром, виконтик. Вы слишком изящный и утонченный, чтобы я мог предположить, что вы можете стать берсерком.
— Так вы не хотите дать клятву, что не будете писать доносы?
— Клясться спасением души? Вам? Мальчишке?
— Что ж, придется все же стать на время берсерком. Видит Бог, я не хотел этого. Теперь…
Он погладил деревянную фок-мачту.
"Сосна из лесов Портоса, дай мне часть Силы твоего прежнего владельца. Один за всех, все за одного' .
— А-а-а! — заорал Мормаль, — Что вы делаете?
— Клянись, урод! Или пойдешь кормить рыб!
Мормаль барахтался в воздухе, болтая ногами. Рауль держал его за шиворот и за пояс, подняв над бортом корабля.
— Никто ничего не узнает. Несчастный случай. Вы случайно свалились в море. Хотите к сиренам, ундинам, русалочкам?
— Смотрите! Вы утопили письмо короля!
— Значит, судьба такая. Мормаль, у меня тоже силы не беспредельные. Я отнюдь не геракл… придется принести вас в жертву Нептуну, за которого мы пьем каждый день. Клянитесь, или я разжимаю руки. Считаю до трех. Один… два…
— Нет! Не надо! Пощадите! Я клянусь! Клянусь души спасеньем!
