– Приготовь кинжал и в случае необходимости атакуешь их камнями.
– Жаль, второй сабли нет у нас, – вздохнул Арман. Его побледневшее лицо выдавало волнение, да и Пьер чувствовал себя неважно. Сердце тревожно бухало в груди, в висках стучало от возбуждения.
– Тихо! – прошептал Арман. – Кажется, идут! Я выгляну и погляжу. – Он подполз к повороту и глянул на тропу, потом повернулся, подполз к Пьеру, прошептал: – Они шагах в пятнадцати. Впереди один самый ретивый араб, за ним остальные.
– Хорошо, Арман. Я их встречу, а потом уж ты, если появится необходимость.
Пьер подкрался к повороту и стал ждать, вслушиваясь в шум шагов.
Как только передовой преследователь подошел шага на три, Пьер выскочил из-за укрытия с саблей в правой руке и камнем в левой и крикнул:
– Всем стоять! Не двигаться! – А сам подскочил к арабу, который уже вытаскивал саблю из ножен. – Стоять! – повторил Пьер и рубанул отскочившего.
Клинок ударил противника по правой руке, и Пьер с отвращением ощутил скользящее движение сабли по кости. Араб вскрикнул, присел. Прижатая к ране ладонь тут же окрасилась кровью. Она бурно сочилась через рукав и сквозь пальцы.
Глаза араба стали наполняться ужасом и болью, его спутники остолбенели в нерешительности. Наконец кто-то из них что-то крикнул, и двое шагнули вперед.
Пьер переложил камень в правую руку и с силой швырнул в противника. Промахнуться было трудно – до него было не более пяти шагов. С глухим стуком камень ударил араба в кисть руки, которой он инстинктивно прикрыл лицо. Рука разжалась, сабля с легким звоном ударилась о каменистую тропу, а араб остановился, злобно глянув на Пьера.
– Всем стоять на месте! – Голос Пьера звенел от возбуждения. – Кто приблизится – зарублю, и товарища вашего прикончу! Бросай оружие! – Он в ярости поднял саблю над головой раненого.
Арабы сгрудились в кучу, переглядываясь и тихо что-то говоря друг другу. Наконец один из них спросил:
– Чего ты хочешь, руми? Вам все равно никуда не скрыться.
– Это уж наше дело, а вы бросайте оружие и сложите на тропу воду и еду. Или давайте вашего осла сюда, он, я вижу, нагружен всем тем, что нам нужно.
– А наш товарищ? Что с ним будет?
– Ни ему, ни вам у меня нет охоты причинять неприятности, но вы сами полезли к нам. Делайте, что я говорю, возвращайтесь назад, и никто больше не пострадает. В противном случае ни один из вас не останется невредимым. Это я вам обещаю!
После недолгого совещания они согласились и подтащили упирающегося осла к Пьеру, предварительно бросив оружие. Пьер подобрал с земли саблю раненого, взял повод осла и рявкнул:
– Забирайте своего раненого и спускайтесь вниз. И не вздумайте останавливаться. Иначе мы легко догоним и разделаемся с вами, и Аллах не поможет! Поторопитесь, правоверные!
Арабы потащили вниз раненого, оставив все оружие беглецам. Те, наблюдая за рыбаками, стали медленно подниматься дальше по склону, поминутно оглядываясь. Арабы поспешно спускались и тоже оглядывались, но во взглядах их читалось лишь желание поскорее уйти от опасности.
– Солнце скоро сядет, – сказал Арман. – Надо побыстрее выйти на дорогу и захватить ослов.
– Это было бы хорошо, но где эта дорога? Забыли мы спросить у арабов. А надо было бы.
– Не огорчайся, Пьер. Зато им неведомы наши намерения. Они не знают, куда мы направимся.
С высокого места они оглядели окрестности. Пьер заметил в миле с небольшим дорогу, которая вилась среди холмов, уходя на юго-запад. Он сказал, указывая рукой:
– Вон туда мы и направимся. Пока доберемся, так и солнце почти скроется, и люди уберутся по домам. А там видно будет.
Уже в сумерках они вышли к дороге. Она была почти пустынна, если не считать одинокого путника, уходящего на восток. Друзья остановились в раздумье, потом Арман спросил:
– В какую сторону направимся, Пьер?
– Мне больше нравится запад, Арман. Все ближе к испанцам.
– Тогда не стоит мешкать. Пошли.
Сумерки сгущались. Вскоре им попались трое арабов, возвращавшихся, видимо, с поля. На плечах у них были мотыги. Друзья разминулись с ними, пробормотав что-то вроде приветствия.
– Так недалеко и до беды, – молвил Арман, когда арабы скрылись в сумерках.
– Будем надеяться, что усталые люди не обратили на нас внимания. Мало ли какой люд шатается по дороге. Так что будем идти подольше. Ночная темнота скроет нас до поры, а потом, может, и подвернется что-нибудь.
Больше никто им не встретился, и беглецы беспрепятственно прошли еще часа три. Ночная прохлада несколько освежала их, но усталость наваливалась всей тяжестью на плечи и ноги.
Наконец они дошли до хилого мостика, переброшенного через ручей. От него тянуло прохладой, осел жадно тянулся к воде, и никак не удавалось оттащить его в сторону.
– Передохнем здесь, Арман. Отойдем подальше от дороги и укроемся на ночь. Благо вода рядом. И ослу есть что пощипать, да и нам не мешает заглянуть в мешок. В животе-то бурчит…
