- Ну да! Собственной персоной! - Растянул я губы от уха до уха, - но ты можешь звать меня - Князь Владимир! А это что, все твои вещи? - на палубе у надстройки лежал небольшой узелок и посох. - Не богато для княжны.
Я нагнулся и подхватил вещички, Рода не ожидая от меня такой галантности, тоже было дернулась, но ее багаж был уже у меня в руках. Посох, несмотря на кажущеюся хрупкость, оказался неожиданно тяжелым, и как две капли походил на шесты Инги и Делики. - "Однако". Настороженный взгляд жрицы будто не заметил и сказал очевидное.
- Ух, какой он тяжелый! Я скажу плотнику, чтоб он сделал тебе легкий, а этот выброшу.
Едва я приподнял руку с шестом, словно собрался метнуть его за борт, Рода взвизгнув вцепилась в него двумя руками.
- Не смей! - запоздало крикнула она на лице паника граничащая с ужасом. Немного успокоившись добавила, - я к нему привыкла.
Недоуменно пожав плечами, открыл каюту.
- Заходи, располагайся. - Пропустил пассажирку вперед, зашел следом, плотно прикрыл дверь, и запер ее на замок.
- Князь!? - Рода посмотрела на меня так, словно спрашивала "- Ты уверен?"
- Нет, не князь! Но благодаря тебе я стану богат как князь. - Тут я плотоядно оскалился. - На Кипр ты прибудешь в кандалах, я сдам тебя наместнику, а взамен получу десять тысяч полновесных солидов.
- Искандер, ты переутомился, - капризным голосом проворковала попутчица. - Ну подумай сам, неужели в Византии золото столь дешево, что за каждую девушку там кошель продавца наполняют лопатой?
Владеет собой мастерский, но чувствую нервы натянуты до предела.
- Не за каждую! Только за живую жрицу Иштар! - Я безбожно врал, но чем фантастичней ложь, тем легче в нее поверить. - Но ты держишься хорошо! Мать Иная могла бы гордится тобой!
Ну все, я перешел дозволенную грань, - это было бы понятно самому тупому. У моего горла появился давно знакомый стилет, а глаза пассажирки вновь становятся ледяными, жесткими и плотоядными. Маски сброшены.
- Откуда ты знаешь имя настоятельницы?! - В голосе угроза. - Даже Галиб этого не знает. Не дергайся, дверь закрыта, - добавила она. - Отвечай!
- Мой отец, умнейший был человек. В память о нем ношу этот брильянт, - осторожно достаю кулон из-за ворота. - Земля ему пухом! Он говорил - если хочешь заглянуть в душу человека - внимательно взгляни в его глаза...
Дед сидел в в своем углу с остекленевшим взглядом так что в первую очередь занялся им. Затем, освободил гостью от всех смертельных штучек. Убрал отравленные дротики, снял пояс-сеть заменив его на обычный линек. Вместо шеста положил сучковатую жердь, взятую с камбуза. А вместо стилета вставил в руку морковку, после чего "оживил" Рогнеду. Для нее стало неожиданностью, что на середине повествования, я вдруг перехватил ее руку со стилетом, сунул его себе в рот, и откусил половину, смачно захрустев сталью. Насладившись потрясением разведчицы, вынул из ее ослабевшей кисти огрызок моркови, и протянув его жрице сказал с полным ртом.
- Попобуй! Вооде непоохо поучиось. - Девушка резко дернулась назад, а я прожевав продолжил. - Ну да, немного горчит, но совсем чуть-чуть.
Пока доедал морковку, девушка лихорадочно проверяла свой арсенал. Результат экстренной инвентаризации поверг ее в шок. Она даже не заметила как села мимо банкетки, и так и осталась сидеть на палубе, пустым взглядом уставившись на сучковатую жердь, которая недавно была ее боевым шестом.
- Значит точно колдун! - самой себе сообщила жрица, и тяжело вздохнула, затем с прищуром посмотрела на меня. - Александр! никуда ты меня не сдашь. Десять тысяч желтых кругляшек, для тебя мелочь не заслуживающая внимания. И для тебя я важней. Будь добр, верни мои вещи!
- На сегодня Рода, я свой потенциал колдовства исчерпал полностью, - устало произнес я. - Все, что я могу сейчас сделать - это обезвредить ядовитые дротики. Их я превратил в твои волосы, но яд остался. Поэтому его надо срочно нейтрализовать. "- Смотреть на эту ее прическу - с души воротит. "
С этими словами вынул пробку их бурдюка с жидким, вонючим мылом, - гель для душа как назвал его Дед. Очень удобно - выдавил на мочалку, и в душ. Набрал приличную порцию мыла себе в ладонь и стал втирать его в шевелюру попутчицы, приговаривая на русском, вроде как заклинания.
- Моем, моем трубочиста, - чисто-чисто, чисто-чисто, конкретно! Ну все, теперь осталось смыть снадобье и тщательно вычесать волосы гребнем. Гребень с волосами, что на нем останутся, отдашь мне. Все, иди! Найдешь Варю, скажешь чтоб проводила тебя в душ, и дала гребень.
- Ну че Дед думаешь? - спросил я пернатого, едва за Рогнедой закрылась дверь.
