«Обе пиратские шайки, — продолжает свой рассказ Эксквемелин, — были обрадованы этой встречей; одни потому, что сидели на острове в глубокой нужде и провели в бездействии примерно месяцев десять, другие — неожиданно приобрели новых соратников. Когда пираты, наконец, подошли к заливу Грасиас-а-Дьос (имеется в виду обширная акватория между мысом Грасьяс-а-Дьос и Панамским перешейком. — В.Г.), они пересели в каноэ, рассчитывая продолжать путь вверх по реке. Люди Олоне им сопутствовали, и всего эта шайка насчитывала пятьсот человек; корабли они завели в устье реки и на каждом из них оставили человек по пять или по шесть. Отправляясь в путь по реке, пираты не взяли даже съестных припасов, ибо надеялись, что легко достанут по пути. Но они поступили весьма нерасчетливо, потому что индейцы, заметив их каноэ, тотчас же обращались в бегство…
Покинув побережье, пираты довольно скоро стали испытывать голод. Их утешала лишь надежда на богатую добычу, и они пробавлялись плодами, которые собирали на берегах реки. На четырнадцатый день плавания пираты окончательно истомились, испытывая нужду во всем необходимом. Тогда они решили покинуть реку и пройти лесом, надеясь набрести на какие-нибудь селения или города и там раздобыть пищу. После долгих скитаний они поняли, что дело это безрассудное, снова вернулись к реке и решили плыть назад, к морю; однако многие умерли от голода, а остальные пожирали все, что только им попадалось под руку. Они съели даже башмаки и ремни от своих ножей. Да, пираты испытали такую нужду, что по примеру индейцев набрасывались буквально на все. В конце концов, они добрались до индейских поселений на берегу моря и утолили голод».
В Национальном архиве Франции пылится редкий документ, который проливает свет на судьбу пяти флибустьеров из шайки Олоне, попавших в плен к испанцам. Он представляет собой запись показаний, взятых у освобожденных пиратов французским консулом в Лиссабоне.