Дугласу никогда не нравилась живопись, ему всегда казалось, что не существует в природе более глупой траты своего времени, чем зарисовка людей, животных, выдуманных личностей на бумагу необходимую для более нужных и существенных вещей. Бродя без дела по длинному и извилистому коридору, он остановился у одного из таких произведений искусства. Его взгляд, нацеленный на картину, был полон какой-то сумасшедшей ярости нескрываемой, но всё же чуждой для других людей. На картине было показано сражение трёх огромных космических кораблей за контроль над маленькой серой почти невидимой за яркими вспышками термоядерных зарядов планете. Он пристально вглядывался в изображение, стараясь отыскать там что-то чарующее и пронизывающее душу, то, что обычно чувствуют люди, детально осматривающие картину многовековой давности, нарисованную каким-нибудь очень известным и всеми народами любимым художником. Но не найдя в ней ничего такого, что могло потрепать его немного застоявшееся отвращение ко всем видам искусства, он, остановившись всего лишь на пару секунд в осмыслении правильности совершаемых действий, начал выжигать с помощью лазера полотно, стараясь при этом не задевать изображённые на картине корабли.
Вырезав из картины все космические корабли и рассортировав их по карманам брюк, он с чувством полного удовлетворения и сияющей на его лице невероятно наивно-детской улыбкой, зашагал в сторону капитанского мостика принадлежащего ему — капитану этого пиратского корабля.
Он и его верная команда головорезов — это те самые пираты, что грабят космические караваны, берут на абордаж торговые суда, уничтожают военные корабли земного правительства и закапывают всё награбленное золото на необитаемых и неотмеченных на картах планетах. А ещё они не пьют ром, но не из-за того, что они какие-то особенные, просто ром уже не в моде. Все теперь пьют космический шнапс, что всё же не мешает им иногда (в знак обожания и любви к старым традициям) пропускать по стаканчику забытого, но неутраченного временем любимейшего напитка всех старых земных пиратов — эля (ведь ром нынче не в моде).
Вернёмся же к Дугласу. По пути к капитанскому мостику он ненадолго остановился около старинного зеркала, укреплённого на стену давным-давно, когда он, будучи ещё маленьким мальчиком, бегал по этим коридорам, разрисовывая все стены фломастерами и карандашами. Тогда капитаном корабля был его отец, злостный обожатель порядка и верный последователь пиратского кодекса, своего сына за проявленную повинность он наказывал самым строгим методом, который может придумать родитель для своего чада — порка ремнём по ещё нормально не сформировавшейся заднице. Воспоминания об этом были слишком размытыми и туманными, чтобы Дуглас хоть как-то сумел разобраться в них в полной мере, поэтому не будем заострять на этом своего внимания и просто двинемся дальше.
— Что это у меня за чертовщина на подбородке? Неужели это мои волосы? Как они сумели так быстро вырасти? — Дуглас придя в шок от своего нового вида, стал почесывать и рассматривать развившуюся на подбородке шевелюру. — Если я их не остановлю, то они скоро у меня в целую бороду, выцветут. А этого я не могу себе позволить. Нет. Ни в коем случае. Не дай бог, моя команда увидит, во что это я превратился. Могут ещё принять за оживший труп моего отца. — прокрутив в голове эту мысль несколько, раз Дуглас незамедлительно начал смеяться и негромко повторять «Конечно. Мой воскреснувший отец. Вот ведь умора! Кто на такое поведётся?» Затем докрутив эту мысль до самого конца, он начал понимать некоторые неприятные детали этого преображения, — Хотя они ведь всё именно так и поймут. Лучше бы я не знал их так хорошо. Лучше бы пропустил тот момент с анкетами, бланками и проверками на профпригодность которые я обычно в пивнушках устраивал. Хотя вроде эти экзамены, в самом деле, сближали меня с командой. Наверное я всё же не жалею об этом. Стоп! Жалел ведь тогда и жалею сейчас. Мне, наверное, лучше не уходить от темы. О чём же я до этого говорил? А, точно, об отце! Полезут на меня с вопросами сразу, как только заметят: «А каким это образом вы сумели выбраться из могилы? Как у вас получилось оживить себя? Что вы будете теперь делать со своим преемником?» Боже, кажется, я схожу с ума. С дураками живу сам дураком скоро стану. Ничего они не будут спрашивать. Они первым делом меня застрелят, а уже потом станут задавать вопросы. Даже я бы так поступил. Хмм… и зачем это всё я вслух говорю, если меня всё равно никто не слышит? — не придя к должному умозаключению, Дуглас, устав от всей этой фактической разборки своей команды, продолжил разглядывать висящее перед ним зеркало.
