Перелом наметился с созданием кооперативов, центров НТТМ, а затем - совместных и частных предприятий. Новые экономические образования существуют не за счет дотаций или директивных договоров, а на самостоятельно зарабатываемую прибыль. Не удивительно, что они начали формировать рынок программных средств, а в договорах купли-продажи программы открыто именовались термином "товар". Сперва многие из них специализировались на разработке штучных программ по заданию заказчиков, набирая временные коллективы под конкретную задачу. Со временем разработки накапливались, модернизировались и постепенно формировались универсальные пакеты, пригодные для разных потребителей. А многочисленные дистрибьютеры и диллеры (агенты-посредники) зарубежных фирм открыли официальные каналы для западных системных и инструментальных средств.
За какие-то полтора-два года стало лавинообразно меняться отношение к авторскому праву - в первую очередь среди самих программистов и их менеджеров. В 90-м году в московские суды поступили невиданные доселе иски от разработчиков ПО, но они еще не принимались из-за отсутствия соответствующих правовых норм (да и непонятно судьям - в чем суть спора - программа же "нематериальна"). А в середине мая 1992 года появился Закон Российской Федерации "О правовой охране программ для электронных вычислительных машин и баз данных", который подвел юридическую черту под стремительно разворачивающимся конфликтом между авторами и пиратами. Уже по наметившимся чертам заката 20-летней эры всеобщего компьютерного грабежа можно подвести предварительные итоги: кто оказался в выигрыше?
Системщики, в большинстве своем, очутились среди безработных (опережают даже обществоведов), поскольку их мастерство по "взлому" и "адаптации" уже не находит спроса, - сейчас проще, дешевле и безопаснее договориться с автором, даже зарубежным. Остались "на плаву" лишь немногие из бывших "каперов", которые создают что-то свое, в основном в областях, где нет зарубежных конкурентов (орфография русского языка, англо-русские словари, пока актуальная для нас защита от копирования и от отечественных вирусов).
"Каботажникам" - операторам тоже пришлось несладко. Правда, не столько из-за пиратского прошлого, сколько из-за реалий настоящего: львиная доля практических задач решается ныне на персоналках без посредников.
Лишь "флибустьеры" - прикладники не только получили полную свободу творчества, но и сами теперь устанавливают цены на создаваемую продукцию. Причем предприниматели, имея с услуг "своих" авторов устойчивую прибыль, тщательно защищают их права.
Потребители же вдруг обнаружили, что на рынке появились разнообразные автоматизированные бухгалтерии и отделы кадров, информационно-справочные и учетно-контрольные системы, АСУ и базы данных (справочники), облегчающие труд программиста инструментальные средства и программы общего пользования: редакторы текстов и рисунков, электронные таблицы и прочее.
В стране впервые создаются условия для легального использования импортных системных и инструментальных программ - и только теперь можно начать разработку программных средств на экспорт: ведь все потенциальные тамошние потребители действуют в условиях четкого законодательства, решительно пресекающего любую попытку нелегального использования чужих средств. После этих слов так и напрашивается стандартное продолжение: "Пройдет несколько лет, и кто знает, не заставит ли профессионализм отечественных программистов потесниться многие зарубежные фирмы-поставщики…" Но сможет ли отечественный рынок программных средств стать равноправной частью мирового - рецидивы прошлого то и дело подкрепляют и без того устойчивый имидж "советского пирата компьютерных морей"? А отставание в профессиональной подготовке? Видимо, только следующее поколение вступит в борьбу с равными условиями для всех участников.
Из Закона Российской Федерации "О правовой охране программ для электронных вычислительных машин и баз данных".
