Мы с Камлотом занялись чисткой и полировкой пушек. Их было много на каждой стороне палубы, одна — у кормы и две — на площадке башни. Я был удивлен, когда увидел их, потому что вчера там не было и признака вооружения; но я недолго искал объяснение: орудия были установлены на убирающихся платформах, а когда они находились внизу, их закрывал скользящий люк.
Стволы этих пушек были около восьми дюймов в диаметре, а жерла — чуть толще моего мизинца; прицелы их остроумны и сложны, но затворов и отверстий в казенной части с первого взгляда не заметно, если не считать одного, укрытого окружающим его ободом. Единственная деталь, которую я смог обнаружить и которая могла быть запальным устройством, выступала из задней части и напоминала вращающуюся ручку, используемую в некоторых земных орудиях, чтобы перемещать затвор.
Стволы орудий имели около пятнадцати футов длины и одинаковый диаметр от дула до казенной части. Действуя, они могут выступать за борт корабля на две трети их длины, таким образом обеспечивая более широкое поле обстрела в горизонтальной плоскости и освобождая место на палубе, что особенно ценно на таком узком корабле.
— Чем эти пушки стреляют? — спросил я работающего рядом Камлота.
— Т-лучами, — ответил он.
— Отличаются ли они существенно от р-лучей, которые ты описывал, когда говорил о миниатюрном оружии торанцев?
— Р-лучи уничтожают только живые ткани, — сказал мне Камлот, — тогда как нет ничего, что может устоять перед т-лучами. Для тех, кто с ними работает, они очень опасны, так как даже материал стволов орудий не в полной мере непроницаем, и единственная причина, почему они вообще используются, — это то, что колоссальная сила излучения распространяется по линии наименьшего сопротивления, какой, естественно, является канал ствола. Но иногда этими лучами разрушается и само орудие.
— Как же оно стреляет? — поинтересовался я.
Он тронул рукоятку в конце казенной части.
— Поверни это, и поднимутся жалюзи, позволяя радиации от элемента 93 попадать на вещество элемента 97, высвобождая таким образом смертоносные т-лучи.
— Почему же мы не можем развернуть эту пушку и снести все с палубы? — предложил я. — Это уничтожит торанцев и даст нам свободу.
Он указал на маленькое, неправильной формы отверстие в конце ручки.
— Потому что у нас нет ключа, который сюда подходит.
— А у кого ключ?
— У офицеров, которые ответственны за эти орудия. У клангана есть ключи от всех орудий, а кроме того, у него есть главный ключ, который открывает все замки. По крайней мере, такова была система старинного вепайского мореходства и, несомненно, она такой и осталась у торанцев.
— Я хотел бы достать главный ключ, — сказал я.
— Я тоже, — согласился он. — Но это невозможно.
— Нет ничего невозможного, — возразил я.
Он не ответил, и я не продолжал расспросов на эту тему, но задумался над этим.
Работая, я заметил, что движение корабля бесшумно, и спросил Камлота, что приводит корабль в действие. Объяснение было долгим и очень полезным; достаточно сказать, что элемент 93 (вик-ро), здесь снова применен в субстанции, которая содержит значительное количество элемента 105 (op-сана). Действие вик-ро на субстанцию, называемую «дор», приводит к полной аннигиляции дора и высвобождает всю его энергию. Если вы примете во внимание, что при аннигиляции тонны угля выделяется энергия в восемнадцать тысяч миллионов раз больше, чем при его полном сгорании, то признаете возможность этого чудесного открытия венерианцев. Топливо для корабля может поместиться в сосуде емкостью в пинту.
Днем я заметил, что мы снова стали плыть вдоль береговой линии, после того как пересекли некоторое пространство океана, где не было видно земли, и потом в течение нескольких дней земля почти всегда была видна с судна. Это предполагало, что площадь суши Венеры в отношении к площади ее морей значительно больше; но подтвердить свое предположение возможности я не имел, и, конечно, я не мог опираться на карту, которую мне показывал Данус, так как амторская концепция формы их мира исключала существование каких-либо надежных карт.
Нас с Камлотом разделили: его отправили на камбуз, который был расположен в передней части постройки на корме. Я завязал дружбу с Хонаном, но мы не работали вместе, а к ночи так обычно уставали, что, лежа на жестком полу, перед тем как заснуть, разговаривали очень мало.
Но в одну из ночей печаль от разлуки с Камлотом заставила вспомнить о загадочной Даури. Я спросил Хонана о том, кто она такая.
— Она — надежда Вепайи, — ответил он, — возможно, надежда всего мира.
