Бабкин ожидал чего угодно, но только не Есенина. С этого момента он преисполнился уверенности, что жители Санкт-Петербурга – это отдельная порода людей, выведенная для того, чтобы служить всем прочим образцом для подражания.
А тут – грубый Гусак.
Сергей перемахнул через хлипкий заборчик и оказался вплотную с пенсионером. Тот попятился.
– Э, ты чего, чего?.. Куда?!
– С тобой как с человеком, – ласково сказал Бабкин. – А ты херами обкладываешь. Куда это годится, Антон Антонович.
Гусак не мог сказать, что его больше испугало: неожиданная легкость, с которой этот здоровенный мужик преодолел ограду, или та вкрадчивая хищная мягкость, с которой он обратился к бывшему следователю. Бабкин был похож на льва, который перед тем, как откусить от антилопы заднюю ногу, повязывает себе салфеточку.
– А чего кидаться-то сразу? – плаксиво сказал Гусак. – Калитку мне сломал…
– Могу калиткой ограничиться, – пообещал Бабкин.
«А могу и нет», – услышал бывший следователь.
– Чего там за дело? – смирился он.
– Изольды Андреевны Дарницкой.
– Не помню я такую.
– А убийство в Литвиновке помните?
Чая бывший следователь бывшему оперативнику не предложил. Но хотя бы позволил присесть на скамейку, и Бабкин, умевший быть благодарным за малое, искренне его поблагодарил. Впрочем, Гусак все равно смотрел на него с опаской.
– Козицкий. – Он шмыгнул и утерся рукавом. – Геннадий Козицкий старуху ограбил.
– Вы так хорошо помните, как его звали? – поразился Бабкин.
– Да чего его не помнить, урода обдолбанного! – с внезапной злостью сказал Гусак.
На Геннадия Козицкого они тогда вышли довольно быстро. У убитой старухи весь дом был утыкан датчиками сигнализации, однако перед ограблением систему отключили. Напрашивалась версия: кто ставил, тот и отключал. Начали искать, кто отвечал за охрану в доме Дарницкой, и всплыла фирма «Муромец».
– Московская? – спросил Сергей.
– Тульские они.
– А почему Дарницкая заказывала сигнализацию в Туле? Поближе места не нашлось?
– Кто ее знает. Может, и не нашлось. Литвиновка-то примерно посередине между Москвой и Тулой, а в провинции дешевле. Старуха скупая была. Сын у нее вечно деньги клянчил, а она не давала. Мы его подозревали сначала, пока Козицкий не всплыл.
Версия нарисовалась простая: Геннадий три месяца назад переустановил сигнализацию в доме бывшей певицы. Изольда беспокоилась за судьбу драгоценностей. Поэтому и в дом никого не пускала, кроме сына с женой. Козицкий осмотрелся и решил, что ограбить богатую старуху сам бог велел. Три месяца выжидал, потом вернулся, отключил систему, забрался в дом.
– Следил он за ней наверняка. – Гусак почесал бородавку на носу. – Знал, что она каждый день уходит гулять. А тут лоханулся.
В день ограбления было пасмурно, и Дарницкая передумала наносить визиты. Козицкий самоуверенно набрал украшений и собирался уходить. Тогда-то и появилась Изольда, привлеченная шумом.
Эту часть истории Бабкин знал от Яны Тишко. Но причина злости бывшего следователя по-прежнему оставалось ему неясной.
– Коньки он отбросил! – Гусак выругался. – Жил идиотом и помер как дебил.
Геннадий Козицкий нанес следователю оскорбление, не попавшись ему в руки. Этого Бабкин осознать не мог. Преступник установлен? Установлен. Дело закрыто? Закрыто. Чего ж тебе еще надо?
– Вопросы у нас к нему были, – объяснил Антон Антонович. – Все цацки так и не нашли. Прикопал он их где-то, я так полагаю. Ну не придурок? Половину сдать в комиссионки, а половину зарыть – вот кто так делает? А потом сдохнуть!
Гусак осуждающе покачал головой и сплюнул в лопухи.
– Геннадий Козицкий, двадцать семь лет, родился и проживал в Туле, не женат, – перечислил Сергей. – А, да! Замечен в употреблении наркотиков.
– По-человечески рассказывай, а не этим вашим казенным языком!
Бабкин сделал вид, что «этим вашим» не заметил.
– По версии следствия, сутки спустя после ограбления погиб по неосторожности. У него в крови нашли следы амфетамина. Закономерно решили, что он обдолбался на радостях, ну и попал под электричку. Драгоценности Дарницкой Геннадий успел распихать по комиссионкам. У него потом из карманов выгребли целую стопку квитанций. Все вернули наследнику. Точнее, как раз не все: половину украденного так никогда и не обнаружили.
– Ровно половину? – нахмурился Илюшин.
– Не знаю, не сверялся еще со списком. Я повторяю слова Гусака.
– А почему ты сказал, что убийства не было?
– Потому что экспертиза доказала отсутствие признаков насильственной смерти. Дарницкая умерла от сердечного приступа. Испугал ее этот Козицкий. Смертельно испугал.
Илюшин открыл копию архивного дела. С первой страницы на него смотрел прыщавый угловатый парень с настороженным взглядом.
– А следователь-то твой молодец! – в голосе Макара прозвучал неприкрытый скептицизм.
– Что значит «твой»! Меня к этому не примазывай. Засранец он ленивый. Или просто тупой. Одно из двух.
