– Эта иконка досталась мне от отца. – Бабушка говорила торопливо, не обращая на меня внимания. – Тишенька, не снимай ее, договорились? Ни на ночь, ни на купание. Обещаешь?
На окраине поселка за нами увязались три местных собаки, лохматые, как домовые. Я побаивалась их, но Тишка сделала успокоительный знак рукой – все в порядке, не тронут – и страх прошел. Она как-то умела договариваться с животными.
Взять хоть того котенка! Женька пыталась прикармливать его, но он ни разу не дал взять себя на руки. А потом приехала Тишка и понесла рыбу его матери. Наверное, это самое правильное в обращении с маленькими детьми, пусть даже они и котята. Через неделю котенок признал ее за хозяйку. Лежал тряпочкой на загривке у Тишки, пока она с гордым видом вышагивала по Литвиновке. Смешно! Женька морщила нос и говорила, что от Тишки несет кошачьей мочой. Когда моя сестра завидует, она всегда вспоминает о плохих запахах.
Собаки проводили нас до реки и скрылись в лесу.
– Ты помнишь, почему упала?
Мы уже стояли по колено в воде и готовились переплывать речку.
Тишка вопросительно посмотрела на меня.
– Тебя Пашка испугал, – сказала я.
– Да, я знаю. Вспомнила, когда свалилась. А сначала мне показалось, что на меня труба обрушилась.
Тишка хихикнула.
– Не сиди больше на этой крыше, – сказала я. – Он еще что-нибудь придумает.
Она беззаботно отмахнулась:
– Пускай придумывает. У меня теперь есть бабушкин подарок!
Я с сомнением взглянула на иконку. Если она такая действенная, что ж бабушка сама ее не носит? Та защитила бы ее от Прохора.
– Не волнуйся, – попросила Тишка. – Все будет хорошо, честное слово.
Я не волновалась. Просто не люблю видеть искалеченные тела на лужайке под окном. Это некрасиво.
Так я ей и сказала. Тишка почему-то засмеялась.
– Ты прикольная! – говорит. – Ну давай, поплыли наперегонки!
Мы поплыли наперегонки, потом еще раз, еще и еще, и ни одна из нас не заметила, в какой момент Тишка потеряла оберег бабушки Раисы.
Когда Илюшин примчался в больницу, уже стемнело. В палате Яны не оказалось. Медсестры, заваривавшие чай, не проявили никакого любопытства после того, как он сообщил им об исчезновении пациентки. Илюшин позвонил Тишко, но трубка известила, что абонент недоступен, и некоторое время Макар предавался мрачным фантазиям, воображая, что убийца все-таки добрался до девушки и теперь ее труп остывает где-нибудь в больничном подвале.
«Идиот! Увлекся ссорой двух братьев! Бросил девчонку с тремя родственниками, любой из которых мог убить Павла. Ищи теперь ее с проломленной головой!»
Прийти в себя Макару помогла уборщица. Деловито отпихнув сыщика, она расплескала воду под его ногами и лихо провезла шваброй по илюшинским ботинкам.
Тут Илюшин вернулся к реальности.
– Простите, вы девушку из этой палаты не видели? – спросил он. – Маленькая такая, с челкой.
– Пять минут назад ушла, – безразлично ответила уборщица. – Подвинься! Не видишь, грязно.
– Куда ушла?
– А я знаю?
Но вцепившемуся в нее Илюшину удалось выяснить, что девушка была в пальто, накинутом на больничную одежду.
– И в тапочках! – сказала уборщица, бросив негодующий взгляд на его ботинки.
Из невидимых тапочек и пролился на Макара свет истины.
– Где здесь курят? – быстро спросил он.
– Нигде! Нельзя тут курить!
Илюшин насмешливо поднял брови.
– На площадке под лестницей, – сдалась женщина. – Только окурки не разбрасывай!
Последние слова она крикнула уже ему в спину.
Макар сбежал по лестнице, распахнул дверь, и с невыразимым облегчением увидел сидящую на перилах взъерошенную Яну Тишко с перебинтованной головой. Она курила и стряхивала пепел в консервную баночку.
– Голова обвязана, кровь на рукаве, след кровавый стелется по сырой траве, – сказал запыхавшийся Илюшин. – У тебя почему телефон отключен, а?
– Ой! – испугалась Яна и полезла в карман. – Правда, отключился. Заряд, наверное, кончился.
Она виновато посмотрела на Макара:
– Извини!
– Извиняю. Но только потому, что ты жива и вроде бы здорова. Привет.
– Привет! – запоздало согласилась Яна. – Ты что, из Москвы успел так быстро доехать? Как там мама?
– Про маму мы потом поговорим, – Илюшин сел на перила рядом с ней. – Рассказывай, что с тобой произошло. Голова болит?
– У меня на затылке небольшая царапина, которую зачем-то перевязали, и сотрясение мозга. Да здравствует бабушкина шапка!
– Шапка?
Яна слегка покраснела.
– Я примеряла старую одежду Раисы, – призналась она. – Нашла в шкафу целую коллекцию головных уборов. Шляпы бабушка не носила, но у нее хранилось множество платков и шапок-кубанок. Знаешь, норковые такие…
– Знаю, – кивнул Илюшин. – И ты померила кубанку?
– Ага. А потом снаружи, от калитки, кто-то позвонил, и я отправилась посмотреть. Не сняв ее.
– Во сколько это было?
Яна затушила сигарету и подумала.
– Около шести. Уже стемнело. И фонарь над дверью не работал. Я вышла на крыльцо, удивилась, что так сумрачно, и пошла к калитке.
– Ты не разглядела, что там никого нет?
– Разглядела. Но позвонивший мог уйти, не дождавшись, и тогда я бы догнала его на улице.
