Эдвард сошёл с возвышения. Он держал меч и до сих пор не мог поверить. Его окружили, осыпали поздравлениями, а он задыхался от счастья. Эдвард прошёл через толпу, глупо улыбаясь и отвечая на поздравления. Ему нравилось быть в центре внимания, нравилось, что взрослые перестали казаться такими величественными, а друзья Филиппа и он сам — взрослыми. Словно меч дал доступ в совершенно новое общество. И Эдварда распирало от счастья и гордости за самого себя.
— Поздравляю, — сказал Филипп, иронично улыбаясь и положив руку на плечо брата.
Эдвард рассмеялся и хотел было поделиться радостью, как вдруг раздался лёгкий хлопок. Зал в один момент замолк. Все устремили взгляды на короля. Рядом с Элиадом Керреллом стоял человек в чёрной форме и что-то быстро и тихо говорил. Взволнованный непонимающий шёпот поднялся в зале. Элиад глубоко втянул воздух и сжал челюсти, его брови сошлись над переносицей, и лицо помрачнело. Филипп и Эдвард переглянулись. Они стояли достаточно близко, но всё равно не слышали ни единого слова, лишь гудение воздуха, словно кто-то наложил заглушающие чары. А его величество кивнул прибывшему и повернулся к залу; человек исчез.
— Прошу прощения за неудобства, которые мы будем вынуждены причинить каждому из вас следующим, — спокойным и серьёзным голосом произнёс Элиад, — но я вынужден сейчас же прервать торжество по чрезвычайным причинам. Прошу всех присутствующих представителей Восточного Альянса пройти со мной в зал переговоров на экстренное совещание. Остальных проводят по гостевым спальням. Желающие могут уехать. Ещё раз приношу свои извинения.
Пару секунд зал молчал, не понимая, а потом поднялся гул. Встревоженный, возмущённый, он зарождался то в одном, то в другом конце зала и, как круги на воде, расходился, охватывая всех. Голоса доносились отовсюду, врезались в голову, смешиваясь в кашу из брошенных фраз. «Это ужасно!», «Так что произошло?», «Мы в опасности?», «Это что-то серьёзное?», «Как такое могло произойти?», «О Небо!». Неразбериха, граничащая с паникой. Люди спешили прочь из зала: кто-то хотел уйти в гостевую спальню, кто-то — покинуть Пирос.
Филипп, бледный, застыл на месте, глядя в одну точку. Его задевали плечами и локтями, а он пытался осознать. А затем вдруг резко развернулся и взбежал на тронное возвышение. Эдвард бросился за ним, стараясь не отставать.
Они прошли через тайный ход, скрытый в тенях за кулисами, оказались в оживлённом коридоре, и Филипп нахмурился, соображая, куда идти дальше, а потом кивнул и влился в поток направляющихся к лестнице гостей.
— Филипп! — воскликнул Эдвард, растерянно оглядываясь. — Но ведь зал совещаний в другой стороне!
Он неловко улыбался окружающим, принимал последние вежливые торопливые поздравления.
— По-твоему, нам бы разрешили туда войти? — вполголоса спросил Филипп, пропуская вперёд подозрительно покосившихся на них с братом матрону и её дочурку.
— Но как же?! Как мы узнаем, о чём они говорят? Разве не поэтому мы ушли из зала?
— Заткнись и тогда увидишь, — прошипел Филипп. — Иначе нас услышат, поймают, и никто точно ничего не узнает.
Он не хотел, чтобы Эдвард шёл с ним, не хотел посвящать его в свои тайны, но тот уже увязался следом, и Филипп не стал его прогонять.
Они пришли в ту самую уже не тайную комнату, и Филипп достал из-под кровати чудно́е приспособление, похожее на синернист, только размером больше и с тонкой переливающейся антенной, к концу которой был примотан кристалл.
— Что это? — спросил Эдвард и легко коснулся антенны.
— Предполагалось аналогом Всевидящего ока, — объяснил Филипп, включая прибор. — Только может подсматривать исключительно в указанном месте и только с помощью специального маячка. Я установил один в зале совещаний, когда отец отправил меня за документами. Тогда это был ещё экспериментальный вариант, но настройка до сих пор работает прекрасно. Пара моих друзей из Академии доработали чары, используемые для слежения в замках, и перенаправили их на синернист. Правда, к нему тоже пришлось много чего добавить — иначе стекло просто лопалось от переизбытка энергии.
Сделав вид, что понял рассуждения брата, Эдвард забрался на кровать и умостился рядом с ним. А в шаре уже сформировалось изображение со слабыми, почти серыми цветами. Съёмка давалась сверху, открывая вид почти на всех собравшихся. Звук был плохим, но в тишине всеми забытой спальни разобрать слова не составляло труда.
— Это событие — нонсенс! — говорил Элиад Керрелл.
Он стоял спиной к камере, и мальчики видели только плечи и макушку отца, но зато им было видно остальных присутствующих. Их было больше, чем Филипп успел заметить на балу. «Наверно, их вызвали позже», — подумал он.
— В последнее столетие на территории Восточного Альянса не происходило даже локальных войн, но сегодня Райдос перешёл все границы. В обоих смыслах. Также у нас есть сведения, что за большинством беспорядков на юге Пироса стоят волшебники Райдоса. Несколько случаев нам удалось доказать, но этого, видимо, было недостаточно. — В его голосе слышался укор. — Теперь же вы видите, на что они способны.
