Внедорожник покатил, минуя светофоры и десятки перекрёстков. Чтобы освежиться, Коля и Джонни опустили стёкла и положили руки на двери. Вечерняя Москва радовала глаз, в отличие от дневного её вида. Повсюду горели фонари и всевозможная иллюминация, украшающая город, представляя его совсем в ином свете, который так и манил всё новых и новых жертв извечных крысиных бегов.
Джонни с задумчивым видом смотрел куда-то вдаль. Ветер обдувал лицо, от чего легче дышалось. Наконец лёгкие не обжигало пекло вперемешку с песком.
Николай сосредоточился на дороге, не стесняясь, пританцовывая и подпевая радио, играющему на фоне. По его словам, ехать оставалось совсем немного.
Спустя около двадцати минут машина остановилась возле невзрачного здания, напоминающего заводской цех. Кирпичные стены и большие ворота раньше служили именно для таких зданий. Туда заезжали большегрузные машины и выгружали сырьё.
– Мы на месте. – Николай заглушил двигатель и направился к небольшой синей двери в стене. Джонни последовал за ним, осматриваясь по сторонам. Но разглядеть что-то, кроме темноты, он не смог. Где-то вдалеке слышался лай собак.
Войдя в здание, Джон был удивлён. Он окинул взглядом импровизированный зал и присвистнул. Тысячи спортивных снарядов покорно лежали на своих местах и ожидали бойцов – штанги, гири, гантели, грифы, ну и конечно же, ринг. Натянутые канаты по его периметру мгновенно напомнили ему напряжение, которое царило в нём во время первого поединка. Его нервы были натянуты так же, как эти канаты, которые сейчас находились перед его глазами. Проведя по ним рукой, Джонни почувствовал на пальцах соль.
