— А мы этого гуся в шею, — Иван изобразил надутое бордовое лицо купца, и девушка засмеялась. «Лучше ей вовсе не знать, что было», — подумал Иван. Он поглядел на девушку своими голубыми глазами с хитрым прищуром.
Глава 16
Никола проснулся позже всех. Он еле сполз с лавки в сенях, потирая бока.
— Вот так свадьба. Дай же бог каждому, — покачиваясь, он пошел к выходу. В дверях сидела Таисия. Никола вздрогнул.
«Неужели та самая? — он, как кот, вытянул шею и заглянул за дверь. — Да, та самая».
— Ох и черт меня дернул, — ругнулся он и в спешке стал натягивать одежду. — Сидит ведь, не уходит. Ух, баба!
«Надо бы через окно», — смекнул он и полез, но его увидел Тарас.
— Ты что? Не протрезвел еще?
Никола зашикал, активно жестикулируя руками, показывая то на дверь, то на голову. Тарас заглянул за угол и рассмеялся своим звучным басом.
— Ты чего тут сидишь?
— Ох! Тарас! Утречко!
— И тебе не хворать.
С ведрами к дому подходила Авдотья.
— Да… я так тут просто… Соньку жду.
— Соньку? Так что она не с подругами, что ли?! — нарочито громко спросил Тарас, видя приближение Авдотьи.
— Так все спят еще, с какими подругами-то, — отозвалась взволнованная Таисия, боясь, что раскроется, что ждет-то она совсем другого человека.
Услыхав ответ, «Таисия — дура!» — ругнулась про себя Авдотья, развернувшись кругом, пошла обратно, быстро покачивая бедрами.
— Так ты не жди, красавица, — говорил Тарас, с прищуром глядя на удаляющуюся тетку, — дома-то никого нету.
— А куда же все делись?
— Так кто куда. Авдотья по воду пошла. Никола — вон шляется по дворам.
— А Сонька? — в ужасе спросила Таисия, Никола в окно показывал, что Тарас дурак.
— А Сонька пошла мои портки стирать.
Таисия быстро удалилась прочь, чтобы скрыть красноту своих щек и навернувшиеся слезы.
— Спасибо, удружил! — заулыбался Никола, когда Тарас вошел в дом. Но широкая улыбка купца тут же исчезла, как только он увидел лицо своего друга. — У, чую, беда. Что за напасть, а? Али с похмелу?
— Щенок…
— Шо?! — приготовился к драке Никола.
— Да не ты, — Тарас грузно хлопнулся на лавку, — сучий потрох.
— Ты объяснишь наконец?
— Жинка-то моя, девка грязная. Еще и дня не прошло, а она уже снюхалась с кобелем здешнем. На берегу. Каково тебе? Убью!
— Бог с тобой, девка молодая…
— Да нее, с нее я еще денег своих обещанных не получил. Этого казака. Придушу, как муху!
— Я все понимаю, — почесал лоб Никола, — да зачем тебе руки марать? Сделай вид, что ничего и не было.
— Это ты, Никола, горазд виды делать.
Купец тут же вспыхнул, но быстро остыл:
— И шо? На кой она тебе? Возьмем да и уедем, оставишь ее тут одну. И пущай вертится, как знает.
— Нет уж, дружок. Кто на мой каравай рот разевает, тому худо, — он уперся взглядом в Николу, отчего тому стало не по себе. — Я-то руки о грязь марать не стану, да и ждать, пока он мой кусок пирога жрет, тоже не буду, — Тарас промолчал о том, что был настолько пьян, что с женой ложе не разделил. Еле до кровати добрался, да и все. Его задетое самолюбие порождало в нем страшную бурю, — Убью. — закончил он.
Никола надел картуз, сбил его набок. В зубы взял самокрутку.
— Делай, как считаешь должным, но меня сюда не вплетай. Я тебе так скажу; пахнет это дело паленым. Не оберешься. Плюнул бы. Не стоит она того. Тем паче что денег-то у них совсем нет, — кинул он своему другу, идя к двери. Тарас быстро остановил купца:
— Почем знаешь!?
— Да на свадьбе за столом услыхал, мол, у Авдотьи Филипповны ни гроша за душой нет, — Тарас тупо глядел на Николу. — Нет, понимаешь, без денег они.
— Чего же ты сразу не сказал?
— Не могу, занят был, — заулыбался Никола вспоминая род своего занятия на вчерашней свадьбе.
— Нет, дружок! Ты просто нос мне утереть хошь!
— Да ты что, белены объелся?
— Тебе просто завидно! И к тому же я видел, как ты на Соньку смотрел! А!? На мое место хочешь?!
— Тарас! Сдурел! Ты шо мне такое говоришь?!
— Щенок! — рассвирепел Тарас и с размаху врезал кулаком в веснушечное лицо Николы. Тот пошатнулся. На губе появилась капелька крови. Никола сплюнул.
— Ты так-то забыл, видать… — тихо промолвил он, — что это я тебя сватал. Собака ты, Тарас, — Никола сплюнул на пол и хотел было ударить в ответ, но, как всегда, лишь замахнулся, поправил сбившийся картуз и вышел вон из дома.
— Никола! — раздался женский крик.
К нему бежала счастливая Таисия. Она крепко обняла Николу.
— Вот где ты солнце мое, я знала, что этот твой дружок меня обманывает, что спишь ты крепким сном и будить он тебя не хочет!
— Не сейчас, Тамара…
— Таисия, — обиженно сказала девушка, отпустив из объятий Николу.
Купец хотел было идти. Он не переносил любовных сцен.
— Никола! — догоняла его девушка еле поспевая. — Что с тобой? Батюшки! Да у тебя губа разбита! Это из-за меня, да?
— Что, мир вокруг тебя ходит?
— Я ждала тебя, — продолжала девушка, не обращая внимания на холодность своего возлюбленного.
— Это лишнее, я тебе вовсе не подхожу, найди другого.
— Другого, — в ужасе повторила Таисия, — почему не подходишь, Никола?
— Я ужасный человек.
— Почему ужасный?
— Да что ты пристала, в самом деле?
