- Добрый вечер, сэр, - ответил он немного грубовато, как мне показалось. - Разрешите спросить, что вы тут делаете?
- Пожалуйста, могу вам сказать, - ответил я, взмахнув зонтиком, - я собираюсь, немного проводить моего друга.
Он спросил:
- Какого друга?
- А, да, конечно! - засмеялся я. - Я и забыл. Вам его не видно. Это дух джентльмена, который убил певца. Я провожу его только до угла.
- Гм, на вашем месте, сэр, я бы этого не делал, - сказал Джонс мрачно. - Послушайтесь моего совета, проститесь-ка с вашим другом тут и возвращайтесь домой. Может быть, вам невдомек, что на вас ничего нет, кроме ночной рубашки, ботинок и цилиндра. Где ваши брюки?
Манеры этого человека возмутили меня. Я сказал:
- Джонс, не заставляйте меня писать на вас жалобу. Я вижу, что вы пьяны. Мои брюки там, где им полагается быть: на ногах их хозяина. Я отлично помню, как надевал их.
- Я их не вижу, значит вы их не надели, - дерзко возразил он.
- Простите, - отчеканил я, - повторяю, я их надел. Полагаю, мне лучше знать, надевал я их или нет.
- Не спорю, - ответил он, - но на этот раз вы, видно, не знаете. Я провожу вас домой, и давайте не будем больше препираться.
В этот момент дядя Джон, которого, очевидно, разбудили наши голоса, открыл парадную дверь, а тетя Мария появилась у окна в ночном чепчике.
Я объяснил им ошибку констебля, разумеется в шутливом тоне, чтобы не навлечь на него неприятности, и обратился к духу, желая, чтобы он подтвердил мои слова.
Увы, он исчез. Он оставил меня, не сказав ни единого слова, даже простого "до свидания". Меня так обидела его черствость, что я разрыдался, и дядя Джон повел меня домой.
Зайдя, в свою комнату, я обнаружил, что Джонс был совершенно прав. Я, оказывается, действительно не надел брюк. Они по-прежнему висели на спинке кровати. Очевидно, не желая задерживать гостя, я о них забыл.
Таковы, друзья мои, фактические обстоятельства дела, которые - как скажет каждый доброжелательный и здравомыслящий человек-невозможно истолковать превратно и клеветнически.
Но невозможное все же случилось.
Отдельные личности, - повторяю, отдельные, - оказались неспособными понять простую цепь изложенных мною событий иначе как в ошибочном и оскорбительном свете. На мою репутацию брошена тень - и кем же? - моими родственниками, людьми одной крови и плоти со мной.
Но я не злопамятен, и лишь для того, чтобы восстановить истину и отмести незаслуженные обвинения, я выпускаю в свет этот отчет о подлинных событиях.
