Но даже дома – хотя, называя эту квартиру домом, Марк до сих пор внутренне морщился – усадить себя, как он говорил, в текст (выражение «за работу над текстом» бесило его до ломоты в скулах) никак не получалось. Он долго и тщательно мыл руки, все-то казалось, что от них несет вонью остывшего табачного дыма, точно пропитались в следовательском кабинете. Вдумчиво варил кофе, потом зачем-то навел порядок в кухонном шкафчике.
Откинул служившую столом доску, попробовал – не шатается ли. Импровизированный стол не шатался еще ни разу, но Марк все равно подергал. Раздумчиво отхлебнул кофе. Открыл ноутбук, проверил прогноз погоды – обещали мороз, а потом потепление до минус трех. Или, может, сперва потепление, а потом мороз – он так и не понял. Пролистал новостную ленту – что делал очень редко. Где-то на шарике стреляли, где-то ходили демонстрациями, какие-то большие шишки делали свои судьбоносные заявления, кто-то призывал яростней бороться с коррупцией, кто-то обвинял призывающего в воровстве. Все как всегда. Чистый Экклезиаст, в общем: и если скажут тебе – вот новое, знай – и это уже было.
Поискал архивы журнальчика, как его бишь там, «Столица культуры» вроде бы – что там понаписала та давняя, сто лет, кажется, прошло, журналисточка, поймавшая Марка за кулисами Николаевского. Лучше бы не искал. От слащавого примитива и почти неприкрытой безграмотности едва не стошнило.
Только глоток кофе спасет умирающего кота![21]
Ну вот, так-то лучше.
Ах да, можно же еще почту проверить!
В недлинном перечне свежих писем взгляд зацепился за один из адресов – марк собака лдпр регион… Что за черт?! Это ж его собственный адрес! Двенадцати-, если не пятнадцатилетней давности. Заведенный во время одной из предвыборных кампаний на сервере продвигающей тогдашнего кандидата партии. Забавно. Они что, хотят ему предложить на них поработать? Вот сегодня, когда у него все в шоколаде? Впрочем, слыхать о подобных штучках приходилось: именно так некоторых известных деятелей культуры – музыкантов, писателей, актеров – привлекали для поддержки какой-нибудь политической акции. Писали, звонили, платили деньги – несравнимые, разумеется, с теми, что ему когда-то платили в предвыборных штабах. Да, забавно. Неужели кто-то может думать, что я полезу в… в это? И главное – почему с моего собственного адреса? Чтоб не удалил как спам?
Ну те-с, поглядим, чему равны тридцать сребренников по нынешнему курсу? Почем бессмертная писательская душа? Сколько за нее предлагают?
Никаких «предложений» в письме, однако, не было. Только несколько вложенных файлов – фотографии.
Марк не сразу понял, что изображено на снимках – что-то дикое, без смысла и формы, черное, белое, коричневое, багровое. Нестерпимо отвратительное, но при этом властно приковывающее взгляд – так что не отвести…
Ему показалось, что желудок сейчас вылезет наружу, вывернется наизнанку…
Не может быть!
В мозгу прошла какая-то тень.
Медленно, очень медленно он двинул курсор к папке «Баланс». Двойной клик. Еще один двойной клик… Все так же медленно – нет, еще медленнее – начал листать…
Вот здесь.
Убийство Павлищевой. Вот закончился спектакль, вот опустело крыльцо главного входа, потекли из служебного танцовщики, оркестранты, гримеры… Алла задержалась – да, так. Вот… он прокрутил страницу… что это?
Марк резко, точно испугавшись, захлопнул ноутбук. Впрочем, он действительно испугался.
