Я вновь ставлю чайник на плиту, прижимаюсь лбом к холодной стене. У меня снова поднялась температура.
— Помнишь, как сильно она любила жасминовый чай? — слышу, что Таня начинает плакать.
Я молча киваю, пытаясь сосредоточиться на шуме воды, закипающей в чайнике. Воспоминания об Диане, чья жизнь прервалась так неожиданно, захлестывают меня с головой. Её звонкий смех, лёгкая походка, её умение видеть красоту в простом — всё это навсегда останется со мной, как будто выжжено в памяти неугасимым огнём. Она была невероятно светлой.
Таня снимает крышку с банки, которую она принесла с собой и в которой лежат конфеты, и я чувствую сладкий запах карамели. Это те самые леденцы, которые Дианавсегда брала в маленьком магазинчике на углу. Он закрылся после её гибели. Хотя работал, сколько я себя помню.
Мы втроём бегали в магазин в детстве, покупать всякие вредности, после которых обязательно болел живот. Но Диана всякий раз заходила в тот магазин, чтобы купить себе эти леденцы.
Слёзы начинают катиться по щекам, и я не в силах их остановить. Таня подходит ближе и обнимает меня со спины. Мы стоим так несколько минут, молча плача, разделяя друг с другом эту непреходящую боль и любовь к той, кого больше с нами нет.
— Она бы хотела, чтобы мы улыбались, — наконец, говорит Таня, отстраняясь от меня. — Она ведь всегда улыбалась.
Я киваю, не уверенная, что мои губы способны сложиться в подобие улыбки. Мне вдруг кажется, что Диана находится на кухне. Мне хочется обернуться, но я стою неподвижно, смотря в одну точку перед собой.
Видимо, у меня слишком высокая температура или же я схожу с ума. Сердце щемит от желания поделиться с Дианой чашкой жасминового чая, помолчать, послушать её истории. Именно она мне помогла с выбором псевдонима. Только она читала мои книги до публикации и всегда поддерживала. Диана помогала мне с вычиткой, у неё был доступ к моему аккаунту.
Я достаю из шкафа свечу, вставляю в подсвечник и зажигаю её. Поворачиваюсь к Тане, беру леденец из коробки и отправляю в рот. Знакомый вкус разливается на языке.
— Где ты их купила? — спрашиваю у Тани.
— Оказалось, что у магазина сеть по городу. Я нашла в одном из них.
Я дёргаю уголком губ, прикрываю глаза, из которых снова начинаю катиться слёзы. Под внутренним взором предстаёт образ подруги, который не забылся.
В коридоре слышится хлопок двери, я выглядываю из кухни, спешу встретить бабушку.
— Милая моя, ты почему не в кровати? Почему не спишь?
— Здравствуйте, — Таня выглядывает следом.
— Танечка, здравствуй, — бабушка взмахивает руками и расплывается в улыбке. — Как же давно я тебя не видела! Рада, что ты зашла.
Бабушка разувается, проходит на кухню. Замечает свечу, тут же всё осознаёт и вспоминает. Она прекрасно знает, насколько тяжело мне далась гибель подруги.
Мы сидим на кухне до поздней ночи, вспоминая Диану. Смеёмся и плачем. Таня уходит, когда ей звонит обеспокоенная её долгим отсутствием мама.
Бабушка провожает её, а я плетусь в комнату и падаю на кровать совершенно обессиленная. Я слышу, как бабушка ходит по квартире, выключая свет и готовясь ко сну. И когда всё затихает, я проваливаюсь в сон.
На поправку я иду только через неделю. В университет я иду с неохотой и боязнью. Все эти дни популярность романа растёт. Мне даже страшно смотреть на сумму, которая поступит на мой счёт в следующем месяце.
У ворот, огораживающих университет от трассы, застываю. Мне хочется развернуться и трусливо броситься обратно домой.
— Хочешь сбежать, мышь? — я даже не услышала, что сзади кто-то подошёл.
Я тут же вжимаю голову в плечи, оборачиваться не спешу. Но Дамир хватает меня за плечо и рывком разворачивает к себе лицом.
— Выглядишь паршиво, — цокает языком и криво ухмыляется.
— Привет, — здороваюсь тихо с молодым человеком.
Я вскидываю голову и с жадностью впиваюсь взглядом в лицо Дамира. Я с ужасом и отчаянием понимаю, что я скучала. Какое безумие! Какая глупость и дурость!
Но я не могу оторвать взгляда от красивого, будто высеченного из камня лица. Кончики пальцев начинает покалывать от желания поднять руку, провести подушечками по бровям, перегородке носа, по скулам. И прикоснуться к губам. Идеальным. Влекущим.
— Откуда куртка? — вопрос Дамира вгоняет в ступор.
— Что? — я с недоумением опускаю взгляд на пуховик, который мне Савелий принёс.
— Куртку откуда взяла, Катя? — парень сжимает пальцами мой локоть, приближает своё лицо к моему, искажённому маской непонимания.
— Савелий подарил, — отвечаю торопливо, видя, что ноздри молодого человека раздуваются от злости.
— Савелий, значит, — губы Дамира трогает злая улыбка, а и без того тёмные глаза становятся чёрными провалами. Колючими. Злыми и жалящими.
— Д-д-да. Он купил мне куртку вместо той, что сожгли, — почему-то я начинаю оправдываться, пытаясь при этом отступить от молодого человека.
Но разве он позволит мне отойти. Дамир сжимает пальцы на моём локте и, вопреки моему желанию, притягивает ближе к себе. Теперь его надсадное дыхание опаляет лоб и переносицу.
— И что ты?