Мои пальцы слишком грубые. Боюсь оставить след на тонкой коже. Склоняюсь, целую в уголок губ.
Блять. Ни разу в жизни такого не испытывал.
В груди всё сжимается, от волнения спирает дыхание. Я не знаю, что сказать. Смотрю в потрясающие глаза голубого цвета и теряю связь с реальностью.
— Привет, — всё же выдавливаю из себя, вновь целуя, но уже в другой уголок пухлых губ.
— Привет, — голос Кати сипит.
Я улыбаюсь, провожу носом по её виску, с наслаждением втягивая запах.
— Завтракала? — перехватываю узкую ладонь, сжимаю в руке, поражаюсь тому, какая она тоненькая.
Одно неверное движение и худенькие пальцы могут треснуть.
— Нет, — говорит смущённо, алея щеками.
Не выдерживаю, губами прикасаюсь к коже, желая попробовать её смущение на вкус. Подвожу Катю к машине, открываю переднюю дверь, помогаю сесть. С заднего сиденья беру пакет из пекарни, ставлю на колени девчонки.
— Что это? — прижимает руки к груди и смотрит с изумлением.
— Завтрак, — отвечаю коротко и отвожу взгляд.
Блять. Никогда не ухаживал. Не умею этого делать. Просто… Захотелось её покормить.
— Мне? — спрашивает с таким изумлением, что я взглядом вновь возвращаюсь к покрасневшему лицу Кати.
— Да. Ешь.
— Спасибо, Дамирушка, — выдыхает и улыбается, срывая крышу этой невинной и ласковой улыбкой.
Я склоняюсь, кладу руку ей на затылок, чтобы не подумала вырваться, кончиком языка провожу по губам, смакуя вкус Кати. А после впиваюсь жадным поцелуем в губы. Прикусываю. Языком исследую рот. Трахаю языком, показывая, как буду брать её позже. Она несмело сжимает мои плечи. И тихо-тихо стонет в мой рот.
Неискушённая. Чистая. Моя.
Вся моя.
Я не отпущу. Срать на всё.
Буду ухаживать. Буду добиваться её.
Научусь это делать. Ради неё.
Потому что я у неё первый. Спросил вчера у её подруги. Той, что знает её с пелёнок и той, что её предала.
Узнал о девчонке почти всё. Что любит, чем увлекается, чем занимается в свободное время.
Хотел узнать о её бывших, но оказалось, что никого не было. Никогда.
Моя. Чистая. Светлая. Непорочная. Никем не тронутая.
Всю ночь читал её книгу. Читал и осознавал, о чём она мечтает. О каких отношениях.
Смогу ли я их дать? Не уверен. Но постараюсь. Не давить. Не сломать. Не испортить. Не запятнать.
Ведь я тот ещё ублюдок. Никогда не был святым.
Никогда не был порядочным.
Пользовался восхищением девушек. Их вниманием. Брал всё то, что так щедро предлагали.
Но никогда не испытывал такой неуверенности. Никогда так сильно не боялся накосячить.
— Дамир, — отодвигается и тяжело дышит.
Блять! Разве можно быть такой красивой? Глаза сияют, губы припухли, щёки раскраснелись.
— Ешь, Катюш, — шепчу, вновь оставляю короткий поцелуй на губах.
А сам занимаю место водителя и завожу машину. С удовольствием наблюдаю за тем, как аккуратно она ест.
В университет мы заходим вместе. Ловлю на нас взгляды. Любопытные. Завистливые. Уничтожающие. Но мне насрать. Размажу любого, кто попытается навредить Кате.
Помогаю снять Кате пальто, вещаю на крючок и тут же зло скриплю зубами.
Я поворачиваюсь лицом к Дамиру и отшатываюсь, когда замечаю ярость в его глазах.
Он смотрит так зло, что мне становится не по себе.
— Что случилось? — выдавливаю из себя.
— Какого хуя ты нацепила такую короткую юбку? — рычит сквозь сжатые зубы.
— Дамир, — я в растерянности одёргиваю юбку и хмурю брови, — что не так? Она не обтягивает.
— Каждый будет смотреть!
— Да кому я нужна? Носила всё время эту юбку и ничего! И вообще! Что хочу, то и ношу!
Я вскидываю подбородок, а в следующее мгновение на запястье смыкаются пальцы.
— Пойдём, — Мир тащит меня куда-то с такой скоростью, что я едва успеваю переставлять ноги.
Лестница, коридор, поворот, пустая аудитория, хлопок двери, проворачивающийся в замке ключ.
Парень поворачивается ко мне. Я пячусь, видя безумие в его глазах.
Они чёрные. Два провала. В них столько желания. Одержимости. Страсти.
Я отступаю, пока не упираюсь поясницей в парту. Парень оказывается возле меня, смыкает руки на талии.
Дамир рывком задирает юбку, она собирается на талии.
— Что ты делаешь? — шепчу беспомощно, пальцами пытаясь расправить закрутившуюся ткань.
Больше всего меня пугает то, что в грудной клетке сердце трепещет от предвкушения.
— Беру моё, Катя.
Под его пальцами трещат колготки. Он слишком легко разрывает капрон под мой протестующий вскрик. Просовывает руку между бёдрами, проводит указательным и средним пальцем по ластовице нижнего белья.
— Дамир, прекрати, — шепчу срывающимся голосом.
— Уже мокрая, — шепчет сипло, вжимаясь носом в моё ухо. — Мокрая. Хочешь меня. Течёшь.
Парень рывком расстёгивает свои джинсы, приспускает их. Я против воли опускаю взгляд вниз. Ахаю. Жмурю глаза. Но я всё равно увидела его напряжённую плоть, с красным напряжённым навершием.
Молодой человек пальцем цепляет моё нижнее бельё, чуть отодвигает в сторону. Я чувствую, как напряжённая головка его возбуждения прижимается к влажным складочкам. Он толкается вперёд, по напряжённой точке между моими бёдрами.
— Дрожишь, ягодка, — шепчет тихо, целуя мою скулу. — Течёшь на мой член. А я ещё не вошёл.