Я сижу на грубосколоченном деревянном стуле в одной Жениной рубашке на голое тело, и чувствую как у меня от ужаса леденеют ноги и зубы начинают выбивать мелкую дрожь. Этот страх мешает мне понимать происходящее. Как во сне я слышу, что Женя выкрикивает трехэтажный мат страшным голосом тем, кто за дверью, вижу как он выхватывает мой костюм из рук молодого человека, швыряет его мне и вновь пытается закрыть дверь, напирая на нее всем телом. Ему это опять не удается из-за мощного натиска с другой стороны. Я вижу как он с силой толкает кого-то в грудь, отбрасывая от двери, слышу чей- то возмущенный возглас и звук шлепнувшегося тяжелого тела, и, наконец, дверь поддается. Щелчок- и дверь на щеколде. Но для верности, он вдобавок засовывает швабру в дверную ручку. Затем выхватывает из кучи юбку от моего костюма и бросает ее мне:
- Быстро!
Я едва успеваю натянуть юбку, как он подталкивает меня к окну, распахивает его настежь и сам прыгает. Я в нерешительности останавливаюсь.
- Ну!
Я смотрю вниз… высоко… первый этаж, но высоко все же..
- Ну же!
- Я могу сломать себе что нибудь.
- Я тебя поймаю. Ну быстрее же!
Я все еще не решаюсь:
- Страшно!
- А голяком в зале скакать не страшно?
- Не могу, Женя!
- А к групповухе подключиться сможешь сейчас?
Я вспоминаю красные потные рожи за дверью, зажмуриваюсь и прыгаю вниз с подоконника. Секунда- и я в его объятиях.
Он хватает меня за руку и увлекает в темноту. Вид у нас сейчас совершенно нелепый: я растрепанная, но в золотом обруче, босиком, в светлой мужской рубашке на голое тело и длинной полупрозрачной юбке с подвесками, которые нелепо звенят на ходу. Он- в одних белых брюках, голый до пояса - он не носит маек.
Мы бежим так быстро насколько возможно, ужасно неудобно бегать без лифчика.Тьма отступает в свете фонарей- мы несемся что есть сил по парковой аллее, ведущей на улицу Роз. Отсюда уже рукой подать до переулка Тамбыло, где мы живем. Вроде никого вокруг, и я упрашиваю его остановиться хоть на минуту и перевести дух.
Погони не видно и мне становится смешно и радостно, от страха не остается и следа. Он утирает пот со лба и рассматривает ссадины на руках полученные в процессе борьбы с дверью. Я заглядываю ему в глаза.
- Ну что ты молчишь, Женя? Ну раскажи понравилось ли тебе?
- Сейчас расскажу!
Он вдруг размахивается и отвешивает мне звонкую оплеуху.
Я хватаюсь за щеку:
- Ты что?!
Ответом мне служит другая оплеуха по другой щеке, от которой у меня звенит в ушах, я теряю равновесие и падаю на траву.
Мне совсем не обидно, - в моей памяти свежо воспоминание об эффекте произведенном на него моим танцем, а эти пощечины- всего лишь свидетельство нервного напряжения, ведь он так испугался за меня.
Я пытаюсь встать, но он не позволяет мне подняться, толкает меня в траву и расстегивает брюки.
- Подожди, Женя, тут в конце аллеи- выход из парка, наш дом совсем рядом.
***
Казадор
Если бы мне кто-нибудь раньше сказал, что я смогу ударить женщину, нежную и прекрасную, да еще и влюбленную в меня по уши, я бы никогда не поверил. Она упала в траву, я не позволил ей подняться.- и просто бросился на нее … Не ласкал, схватил ее грубо как девку последнюю, как телку, задрал юбку ей на голову, подмял под себя, а мелькнувший испуг в ее глазах меня не остановил. Она сначала пискнула слабо, потом подчинилась мне, раскрылась, и я вбил в нее свой член, а то, что она ойкала от сильных и яростных толчков, меня завело еще больше.
Ну, упрямая женщина, добилась своего все таки: не припомню чтобы у меня когда-нибудь так сносило крышу. Все происходящее было слишком нереально даже для Демонета: мне пришлось спасать прекрасную танцовщицу, вдруг превратившуюся в Полинку, от разгоряченных подвыпивших мужиков. И моя реакция на это все была нереальной - я дал своему желанию вырваться на волю, я хотел подчинить ее себе немедленно, заявить свое право, отымев тут же, в парке, в этот самый момент, на мокрой от вечерней росы траве, ее- захваченную в бою персиянку, которую сейчас глазами имел весь зал.
Я не помню сколько это продолжалось, очнулся когда она взмолилась:
- Отпусти меня… я не могу больше! Ну пожалуйста…
- Зато я могу!
- Ой, ну что же ты делаешь?!
- Привожу!(толчок)в чуство (толчок) нас обоих.
- Отпусти! АААААААААААААА!
Волна возбуждения возросла от ее крика…взрыв - и я отвалился, лег в траву… напряжение ушло.
Покосился на нее- она тяжело дышала, косилась на меня испуганно, а потом прильнула щекой к моей руке.
***
Полина
Я оглянулась на темную парковую аллею. Еще несколько часов назад было светло и мы весело шли по ней, держась за руки и светясь счастьем так, что прохожие улыбались нам. На мне было элегантное платье с веселым летним узором, найденное дома на вешалке в шкафу. А сейчас мы возвращаемся в кромешной тьме, я- босая, в измятой длинной юбке и перемазанной в грязи рубашке, ноги мокрые от спермы, хромаю от усталости и нервного напряжения, и все тело болит, как будто меня долго били.
