Он вошел улыбающийся, выложил покупки в холодильник, отломил для меня ломоть свежей, еще теплой паляныци и сыра белого, мягкого, вкусного такого, отрезал от куска, плеснул вина в стакан. Потом целовать стал за ушком нежно так. Потом его губы по шее моей скользнули, и я ощутила знакомое тепло разливающееся по всему телу. Повлек меня к кровати, но зачем-то скинул постель нашу на пол, уложил меня на матрас, раздел медленно так, дразняще, и целовал меня так сладко, нежно касался, усами щекотал, язык мой ловил.
Потом сказал:
- Я сейчас, минутку.
Исчез в ванной, принес полотенце и прикрутил мои руки к спинке кровати. Потом набросил зачем- то на меня простыню сверху.
И вдруг сказал громко:
- Руслан, заходи!
Я лежала голая под простыней, с руками поднятыми и прикрученными к кровати, когда мальчишка вошел. Я его сразу узнала: вчера он мне попадался на глаза несколько раз за вечер. Он сидел за соседним столиком и пялился на меня вовсю, а во время моего выступления и вовсе встал и подошел к сцене, забыв даже про свою девчонку, да точно, еще девчонка с ним была, пигалица такая, но мордашка симпатичная. Она тоже смотрела на меня во все глаза и ему шептала что- то на ухо так горячо, но он ее, казалось, не слышал, потому что у него - челюсть отвисла и слюни по ней вовсю текли. Потом я видела его за дверью этой коптерки, когда он принес мои разбросанные в зале части костюма.
Сначала у меня мелькнула мысль, что Женя хочет ему показать секс, высший пилотаж, похвастаться. Но что же он меня не спросил? Я не уверена, что смогу так… на глазах у другого человека. И зачем?
Я взглянула на Женю вопросительно и тут увидела холодный блеск в его глазах и ноздри раздувающиеся и лицо его преобразившееся,- как будто в него демон какой- то вселился и овладел им полностью, а затем глянула на мальчишку, у которого от похоти дрожали губы и руки тряслись, и все поняла…
…попыталась, впрочем, выкрутиться из этой ситуации, посмотрела на Женю уничтожающе…затем умоляюще, и наконец, со слезами.
Он не отвел взгляда от меня, холодного спокойного и уверенного.
Ах так? Ты думаешь, мой любимый, что я сейчас буду плакать, кричать, умолять отвязать меня, просить прощенья за вчерашнее, клясться что я больше так не буду никогда, что понимаю в какое ужасное положение я тебя поставила и какой опасности мы подвергались? А вот не буду.
Можно еще было, правда, плюнуть мальчишке в морду, обозвать сосунком, и наконец, дать ногой по яйцам, а когда он согнется от боли, заехать ему коленкой в челюсть…Он, скорее всего, сразу скис бы.
И тут я, неожиданно для себя самой, признесла следующее, правда, голос мой звучал хрипло и неестественно:
- Что прикажет мой господин?
И тогда холод в Женин глазах сменился сначала изумлением, а потом восторгом, а мальчишка сразу расслабился, услышав мои слова и улыбнулся восхищенно.
А Женя сказал ему спокойно так:
- Сними с нее простыню.
И мне повелительно:
- Сделай все, что он захочет.
- Хорошо, мой господин.
Женя был на седьмом небе от восторга, усмехался довольно так.
Мальчишка подошел ко мне, я ему улыбнулась через силу. Скорее бы все это кончилось, противно будет. Но и тебе, любимый мой, мало не покажется!
… сейчас это произойдет… унизительное и гадкое… я ощутила себя на краю неизбежности, после которой мир покатится совсем в другом направлении.
- Делай с ней что хочешь,- он сказал Руслану, но сам не вышел из комнаты и даже не отвернулся.
Мальчишка медленно стянул с меня простыню, полюбовался немного, коснулся моей груди так осторожно будто боялся обжечься. Соски напряглись и встали под его ладонями. Он наклонился и поцеловал одну грудь, потом вторую, пощекотал соски языком, я вскрикнула от возбуждения, но не столь от его поцелуя, сколь от Жениного взгляда. Как он смотрел на меня! Как будто это он, а не мальчишка целовал меня…Руслан провел руками по моим бедрам, животу… а когда он задержал руку между бедер, я вдруг интуитивно сжала ноги вместе и напряглась- все же совсем чужой человек меня касался, - насильник- хоть очень юный и неуверенный в себе, но я не чувствовала к нему ненависти. Гадливости тоже не было, просто пустота и безразличие, бесконечное безразличие.
- Раздвинь ноги перед ним, совсем раскройся, - Женя сказал мне. -Не смей сжиматься.
Какая же ты дрянь, любимый!
Мне и вправду стоило усилий разжать ноги, и когда я это сделала, в этот самый момент, истерика подступила к горлу, но я ее подавила.
А мальчишка все ласкал меня между ног. У него были такие длинные гибкие пальцы, наверное, он музыкант. Впрочем, какая разница? Затем он наклонился, проблизил лицо и застонал от удовольствия, я позволила ему делать все, что он хотел, под напряженным Жениным взглядом я выгнулась и раскрылась совсем.
Мне надо было как-то прожить эти минуты. А Женя смотрел на меня, не отрываясь. Его охватило странное возбуждение и я не сводила глаз с него.
