Он чуть наклонился и жадно прижался губами к её губам – холодным и мягким. Вероника замерла на краю пирса, не рискуя шевельнуться. Игорь обнял её одной рукой, отчаянно притискивая к себе и целуя так, как никогда прежде не целовал. Это была его ненаглядная Вероника – украденная, обманутая, превращённая в чудовище, но всё равно его Вероника. И под ладонью он ощутил, как в ней вдруг что-то робко стукнуло, а потом снова и снова. У Вероники очнулось сердце. Оно толкнулось само, без повеления.
Игорь еле оторвался от её губ.
– Я не сброшу тебя в воду, – прошептал он. – Но мне надо, чтобы ты сделала одну вещь. Сделала для меня.
По безумному лицу Вероники плыли синие пятна.
– Когда сегодня хозяин позовёт тебя, скажи, что ждёшь его в пищеблоке. Пусть он придёт туда. И не важно, где ты в это время будешь.
Вероника смятенно молчала.
– Скажи ему! – повторил Игорь. – Я верю тебе, потому что люблю тебя. И ты меня тоже любишь. Ты забыла, но я знаю это за тебя. И я тебя не отдам.
– Море волнуется раз! – командовала Анастасийка. – Море волнуется два! Море волнуется три! Морская фигура, замри!
Мальчики и девочки замерли в причудливых позах.
Надо было чем-то занять отряд до начала футбольного чемпионата, и Анастасийка предложила эту игру. Ирина одобрила; Игорь, разумеется, тоже. Те, кто пожелал играть, выстроились под соснами перед Анастасийкой; те, кто не пожелал, расселись прямо на земле в качестве судей.
Анастасийка придирчиво осматривала морские фигуры.
– Заводной или каменный? – спросила она у Славика Мухина.
Славик стоял сгорбившись и в каком-то непонятном выверте держал возле носа обе ладони с растопыренными пальцами.
– Заводной, – ответил Славик.
Анастасийка коснулась его – «завела». Славик зашевелил пятернями.
– Не знаю, кто ты, – подумав, недовольно сказала Анастасийка. – Урод, а не морская фигура. Крокозёбра. Смесь бульдога с носорогом.
Судьи тоже не могли угадать фигуру.
– Наверное, это герань, – предположила Леночка Романова.
– Откуда в море герань? – удивилась Анастасийка.
– Жена дала капитану, а он в море выбросил. Герань пахнет противно.
– Это кит! – гневно закричал Славик. – Это рот евонный и зубы!
– У кита нет зубов, – возразила Анастасийка. – Зубы только у акулы.
– Кит! Кит! – заорали судьи-мальчишки. – Точняк похожий!
– Плохая фигура, – заявила Анастасийка. – Ты вылетаешь, Мухин.
– Нечестно! – взорвался Горохов. – Все видят, что кит, одна ты косая!
– Неграм слова не давали, – отбрила Горохова Анастасийка.
Валерка сидел в числе судей и любовался Анастасийкой, плавными движениями её рук, когда она изображала волны. Среди судей сидели и Лёва Хлопов с Маринкой Лебедевой. Если бы требовалось подмести территорию, собрать металлолом или поучаствовать в спортивном соревновании, пиявцы наверняка были бы в числе первых, – а играть они не умели. Нет правил, чтобы показывать кита или хотя бы герань, выброшенную капитаном за борт.
Игорь прогуливался поодаль. За соснами с реки уже проквакал ревун швартующегося трамвайчика; Игорь хотел перехватить Димона Малосолова, но проворонил: в поисках Ирины Димон сразу юркнул в корпус. Теперь надо было подождать, пока эти двое наговорятся. Не стоит раздражать Димона, отвлекая от встречи с возлюбленной, – Димон нужен добрый и покладистый.
Игорь незаметно поглядывал на Лёву и Маринку. Маленькие пиявцы уже не вызывали в нём ненависти; наоборот, теперь их было как-то жалко. Мрачная откровенность Вероники произвела на Игоря гнетущее впечатление. Одно дело, когда пиявцы подчиняются стратилату, как тушки подчиняются пиявцам: приказ получен – приказ исполнен. И другое дело, когда пиявцы всей душой преданы своему поработителю: они служат ему истово и ради него готовы на что угодно. Пиявцы молятся на стратилата; для них желания вампира – священные заповеди и воля небес; они бестрепетно отдадут жизнь за повелителя. Как собаки, они счастливы быть у сапога хозяина.
– Море волнуется раз! – командовала Анастасийка. – Море волнуется два! Море волнуется три! Морская фигура, замри!
Судьи с интересом изучали фигуры.
Женька Цветкова просто стояла, сложив ладони над головой домиком.
– Заводная или каменная? – спросила Женьку Анастасийка.
– Каменная.
Анастасийка снова никак не могла определить фигуру.
– Я морская царевна, – подсказала Женька. – Это у меня корона.
– Нифига не корона! – завопил Горохов. – Это пилотка какая-то!..
– Морских царевен в природе не бывает! – Анастасийка рассердилась на глупую выдумку. – Такую фигуру нельзя! Ты вылетаешь, Цветкова!
– Морские царевны бывают! – возмутилась Женька.
– Не бывают! Вон, все согласны! – Анастасийка картинно простёрла руку в сторону судейского сообщества, мужская часть которого разразилась возгласами одобрения, а женская – возгласами негодования.
Игорь не увидел продолжения спора – из корпуса вышел Димон.
Игорь поспешил к нему.
– Димон, погоди, у меня дело к тебе!..
Лицо у Димона дрожало, как у ребёнка.
– Она меня в жопу послала!.. – не слыша Игоря, пролепетал Димон.
– Кто? – изумился Игорь.
