– Везучка! – согласился Серёжа Домрачев.
Пацы, не стесняясь, завидовали Титяпе. Рубль сам по себе был суммой весьма серьёзной, и человек с рублём являлся личностью состоявшейся и обеспеченной, взыскующей особого отношения. А тут и рубль-то не простой, а олимпийский! Безусловно, Титяпа не был достоин такой удачи.
– У меня дома лежат четыре олимпийских рубля! – наивно похвастался Юрик Тонких, уязвлённый вознесением Титяпы. – Папа из Москвы привёз! С кольцами, с факелом, с космосом и с башнями! А у тебя с чем?
– Дядька какой-то на лошади, – ответил Титяпа.
– Наверно, кто-то на пляже потерял, – сказал и Валерка.
Гурька не вынес чужого счастья. Он бросился в сторону, согнулся и начал руками быстро копать песок по-собачьи.
– Я тоже чё-нито найду! – крикнул он.
– Не надо тут рыть, – предупредил Серёжа Домрачев. – В прошлом году старшаки рыли на пляже и нашли кости человеческие!
– Не по закону, Титяпкин, тебе одному рубль! – заявил Горохов. – Он не твой, а всехний! Мы все тебя на этом месте давили!
– Я же сказал «чур, моё»! – запротестовал Титяпа.
– Первое слово съела корова!
– Первое слово дороже второго!
– Ты чё, зажилил рубль, да? – отчаянно завопил Гурька, бросая копать.
Титяпа замялся. Он и сам чувствовал несправедливость своего успеха.
– Давайте, пацы, поделим, – миролюбиво предложил Славик Мухин. – Сто на восемь – двенадцать с половиной копеек.
– Денег полкопейки не бывает, – прошептал Юрик.
– А мне ничего не надо, – с достоинством отказался Лёва.
Валерка искоса глянул на него. Лёва делал вид, что он выше любого дележа. Валерка понял, что правильный пиявец просто не знает, как ему участвовать в неправильной жизни, потому и уклоняется.
– Сто на семь – четырнадцать копеек, – пересчитал в уме Славик. – И две копейки лишние. Надо разменять рубль у вожатых.
– А две копейки? – вскинулся принципиальный Горохов.
– Две копейки – фигня, – заметил Славик.
– Ага, фигня! – возмутился Горохов. – На тебя нападут с ножом, ты такой побежал мильтонам звонить, а две копейки нету! И всё, смерть!
– В милицию звонить бесплатно, – опять прошептал Юрик.
– Давайте сыграем! – осенило Титяпкина. – Кто победит, тому и рубль!
В игре у Титяпкина оставался шанс овладеть рублём по-честному.
– Во что будем?
Пацы задумались. Игра должна выявить самого достойного.
– В «хали-хало»! – Гурька подскочил на месте, будто взорвался. – Мячик есть, а Лёвыч пускай водит – ему рубль не нужен!
– Согласен, Лёвыч? – пацы вытаращились на Лёву.
– Ладно, – поразмыслив, сказал Лёва.
Гурька тотчас пяткой прорыхлил на песке две линии – их разделяло шагов двадцать. Пацы выстроились на одной борозде, а Лёва с мячом в руках встал на другой. Правила знали все, и пиявец тоже. Игра заключалась в том, что надо добраться до Лёвы: кто первый – тот и победил. Лёва отвернулся.
– Хали-хало-стоп! – выкрикнул он.
Пока он кричал, пацаны решительно двинулись вперёд: все сделали большой шаг, а Гурька и Титяпкин даже прыгнули.
Лёва повернулся лицом и осмотрел пацанов, замерших в разнообразных положениях. Никто не шевелился. Лёва не стал придираться: сейчас это не важно. Конкурентов надо устранять, когда они окажутся поближе.
Лёва опять отвернулся и выкрикнул:
– Хали-хало-стоп!
Пацы скакнули и опять оцепенели, будто заколдованные, пристально глядя на Лёву. Но пылкого Гурьку команда «стоп!» настигла в прыжке. Гурька окаменел прямо в воздухе и упал на песок в позе полёта.
– Жека Гурьянов, ты дёрнулся! – сказал Лёва.
– Я вообще не дёргался! – лежа, как в параличе, возмутился Гурька. – Я же не могу висеть! Я не виноватый!
Лёва вдруг с силой метнул мяч и попал точно в грудь Славику Мухину. Славик от неожиданности пошатнулся. Ведущий имел право один раз выбить игрока мячом; если игрок не поймал мяч, то терял завоёванную позицию.
– Жека и Славик, возвращайтесь на исходную! – приказал Лёва.
Это был уже приказ пиявца, и тушки не могли его ослушаться.
Состязание продолжалось.
Играть с вампиром было всё равно что с безукоризненным роботом: он всё замечал и не промахивался. Но Валерку охватило мрачное ожесточение. Надо же хоть в чём-то превзойти вампира! И дело не в рубле! Почему все победы – вампирам? Валерка испепелял Лёву взглядом, и Лёва это видел.
– Хали-хало-стоп! – выкрикнул он.
Внезапный удар его мяча вышиб Серёжу Домрачева.
– Титяпкин, ты двигаешься!
– Я дышу! Я же не сам!
– Возвращайся на исходную!
Валерке хотелось броситься на Лёву и что-нибудь с ним сделать, но что он мог? Избить Лёву? Сорвать с него галстук? Толкнуть в воду?.. Но Лёва позвал бы на помощь своих прислужников!.. И главное зло таилось ведь не в Лёве. Таких, как Лёва, в лагере ещё двенадцать. Главное зло – в стратилате! И против Серпа Иваныча Иеронова пионер Валерка Лагунов был бессилен.
На следующем «хали-хало» Лёва возвратил на исходную черту Горохова с Юриком, и нацеленный на него клин из мальчишек теперь возглавил Валерка. Пацы замерли как игрушечные солдатики на игрушечной войне. Но Валерка чувствовал себя настоящим командиром, который ведёт свой отряд в настоящую атаку. До Лёвы, как до вражеского танка, оставалось три шага.
