Когда новоначальный обнаруживает такие симптомы (хочет уйти в пустыню), хотя не закончил еще даже духовной гимназии, это показывает, что у него пустая голова. Когда я говорю «пустая», то не имею в виду, что она совершенно пустая, потому что у него в пустой голове есть мысль о своем величии[39]. Поэтому ему нужна помощь, чтобы он увидел ее и выбросил из головы, для того чтобы к нему приблизился Бог и дал ему Свои божественные мысли, ибо одна единственная наша мысль о своем величии не позволяет приблизиться к нам всем божественным мыслям Бога. Однако что делает лукавый враг? Когда, подобно врачу, он обследует новоначального, чтобы найти его больное место, и стучит ему по голове, то, если услышит в пустой голове «тук-тук», делает ему в голову укол, впрыскивает в нее гордость и сводит его с ума. Тогда новоначальный сурово подвизается, однако лишь бьет воздух, а воздух бьет его[40].
Поэтому прежде, чем мы начнем какую бы то ни было духовную работу, нам нужно выбросить на помойку свое самомнение, почувствовав к нему отвращение, потому что иначе все, что бы мы ни делали, мы будем истолковывать с помощью своего «эго-словаря» и превращать в сало своего плотского «я», и своим «толстосвинокожием» будем постоянно увеличивать свою духовную бесчувственность. То есть, когда старец будет делать послушнику строгие замечания за очень большие проступки, послушник будет оставаться бесчувственным, имея помысел, что старец делает замечания для того, чтобы испытать его, поскольку он уже достиг степени святости.
Такого рода «тонкую работу» проделывает бес с теми, о которых я сказал, и они рано или поздно впадают в великое искушение.
Итак, нам нужно возгнушаться своим «я» и думать только о своем окаянстве, чтобы сначала примириться с Богом. Лишь после этого к смиренному рабу приходит великая любовь, и эта божественная любовь зажигает в нем огонь его собственной любви (как к Богу, так и к ближнему). Тогда он отдает всего себя другим с мыслью, что он ничто, земля, и радуется оттого, что другие будут приносить на ней плоды.
Для этого монаху очень полезно затворяться в своей келлии и не иметь общения с другими людьми, потому что благодаря этому он на всех людей начинает смотреть как на святых. Итак, брат мой, попытайся полюбить свою келлию, и пусть все предметы твоей келлии будут подвижническими: циновка, простая скамейка, доски, мешковина или темная тряпка вместо скатерти, – чтобы и это переносило тебя в Фиваиду и Нитрию и напоминало тебе о ставших невещественными святых отцах. Пусть не будет у тебя кресел, шпона и нейлона, которые постоянно будут похищать твой ум, обращать его к миру и напоминать тебе о многих предметах, после чего помыслы будут осквернять тебя. Очень полезно тебе прочитывать перед молитвой хотя бы небольшой отрывок из «Отечника» в аскетической обстановке твоей келлии, чтобы твое сердце согрелось и благодаря «Отечнику» отступили все заботы, связанные с послушанием, для того чтобы ты мог молиться нерассеянно.
Так как у новоначальных обычно бывает – и должна быть – большая ревность, то, чтобы им сильно не повредить себе чрезмерным и безрассудным подвижничеством, хорошо и по этому поводу дать два совета, ибо часто такие новоначальные уподобляются бурному потоку, который сразу спускает всю свою воду, и после этого в нем не остается ни капли ни для него самого, ни для проходящего путника. Кроме того, засыхает и то, что дерзнуло вырасти на его берегах. Новоначальный может также потерять терпение и начать роптать, если пошатнется его здоровье. Поэтому нужно всегда стремиться к большей духовной выгоде и подвизаться с рассуждением.
Так как наше тело связано с душой и задача плоти состоит в том, чтобы подчиняться духу и послушно служить ему для приведения души в доброе устроение, то то, что я скажу, будет в некотором смысле врачебным средством и диетой для тела, от которого нам нужна только отчасти его сила, а не его бесчинства. Поэтому уход за осленком (плотью) должен производиться с рассуждением, с подходящим ячменем, чтобы мы могли удержать его в узде и чтобы он не бесчинствовал, не лягался и как-нибудь – упаси Бог! – не сбросил нас в пропасть. И беда в том, что плоть низвергает душу в ад, тогда как осленок своего наездника – самое большое, в пропасть и не вредит душе своего хозяина.
Однако часто случается следующее: хотя наша плоть и стала как скелет, тем не менее не перестает брыкаться (бесчинствует). Тогда мы, чтобы смирить ее, еще большое ограничиваем себя в пище и удваиваем подвиги, но она, несмотря на это, остается зверем.
