"Прогулка" написана не мною. Это лишь очень удачная подделка под меня. Никак не могу понять, почему меня так измучила работа над "Тяжелыми временами". Возможно, потому, что я не собирался приниматься за что-либо подобное в течение года, когда мысль об этой книге внезапно свирепо вцепилась мне в горло; не говоря уже о том, что стремление писать сжато и как можно более насыщенно (что совершенно необходимо, когда книга печатается отдельными выпусками) держало меня в постоянном напряжении. Как бы то ни было, я устал не на шутку, - состояние для меня столь непривычное, что я до сих пор не могу о нем забыть. Я провел праздную осень в очаровательной местности и стал весьма толст и черен.
Если Вы решите осуществить эту блестящую идею относительно Кройдона, рассчитывайте на то, что мы с готовностью присоединимся к Вам, но известите меня об этом за несколько дней, и, если Вы почувствуете себя в силах созерцать усы (только что подстриженные), мы с радостью приедем повидаться с Вами, невзирая даже на убийственную скуку Хрустального дворца *. Сам по себе он, разумеется, весьма замечателен, но когда тебя то и дело потчуют этакой махинищей и посещение ее объявляют одной из священных обязанностей человека, то даже мне, при всем моем благодушии, начинает казаться, что это немного больше того, что можно вынести.
Вы всегда хотите знать, что я собираюсь делать, а потому разрешите сообщить Вам, что 19 декабря я намерен читать "Песнь" в Рединге, где после смерти нашего бедного Тальфура я стал председателем Литературного общества. Затем с этой же целью я еду в Шерборн в Дорсетшире по приглашению другой организации (одна из немногих радостей, оставшихся в жизни Макриди). Потом возвращаюсь домой к рождеству. После этого мне, очевидно, придется поехать в Брэдфорд в Йоркшире, чтобы и там почитать что-нибудь у камелька для маленькой компании всего в четыре тысячи слушателей. Затем я снова отправляюсь домой, чтобы поставить новый вариант "Детей в лесу" (к слову сказать, еще не написанный), который дети будут исполнять в день рождения Чарли.
Война вызывает у меня самые противоречивые чувства: восхищение нашими доблестными солдатами, страстное желание перерезать горло русскому императору и нечто вроде отчаяния при виде того, как пороховой дым и кровавый туман снова заслонили собой притеснение народа и его страдания у нас дома. Когда я думаю о Патриотическом фонде, с одной стороны, а с другой - о той нищете и тех бедствиях, которые породила у нас холера, в одном лишь Лондоне жестоко и бессмысленно уничтожившая неизмеримо больше англичан, чем может погибнуть за все время войны с Россией, мне кажется, что какая-то сила отбросила мир на целых пять столетий назад.
Если Вы читаете сейчас новые книги, я думаю, Вас заинтересует полемика между Уивэллом и Брустером по поводу того, существует ли жизнь на окружающих нас небесных светилах. Книга Уивэлла называется "О множественности миров"; книга Брустера - "Иные миры" Вполне вероятно, что Вы о них уже все знаете. Там содержится бездна интереснейших фактов из области естествознания и весьма любопытные рассуждения обоих авторов; что до самой проблемы, то она почти не сдвинулась с места.
При выезде из Булони мы попали в милейшую переделку. Барометр в честь нашего отъезда за какие-то несколько часов упал почти на фут, наступила ужасная ночь с неистовым ветром и небольшим потопом. Пароконная повозка с нашим багажом (как Вы, вероятно, догадываетесь, довольно громоздким) застряла в выбоине посреди поля - я ни с места. Наш слуга, которого эти удручающие обстоятельства совершенно лишили рассудка, кинулся в город в надежде раздобыть там еще пару лошадей на подмогу и спустя некоторое время вернулся с этими лошадьми и возчиком Б., обладателем самой лучезарной улыбки, какую только можно себе представить. Тут возчик А., который все это время простоял у своего недвижимого экипажа, узнал в возчике Б. своего злейшего врага, выпряг обеих принадлежащих ему лошадей и увел их. В результате наши пожитки остались на всю ночь в поле, мы же - тринадцать индивидуумов, обладателей одной гребенки и одного носового платка, направились в город. От всех этих приключений у меня просто голова шла кругом.
КОММЕНТАРИИ
ПЕРЕПИСКА Ч. ДИККЕНСА
Переписка Диккенса - ценнейший источник для изучения великого английского писателя - публикуется в русском переводе впервые. В дореволюционные издания собраний сочинений Диккенса письма не включались. После 1917 года издание их не предпринималось. Вместе с тем, значение такого издания очень велико.
