Прорва! Умоляю: надень скорее штаны, побеги (лейф а гейм) в магазин "Нового времени" и поторопи там выслать мне возможно скорее 2 экз. "Сумерек". Пожалуйста!
Если дорогая бумага дорога, то надо печатать на дешевой. 2-е издание "Сумерек" печатай, конечно, по-прежнему на дешевой бумаге.
Посылаю Суворину письмо с просьбой прогнать тебя.
"Сумерки" высылай заказной бандеролью. Не прошу извинения за беспокойство, потому что ты обязан слушаться.
Поклоны.
Твой авторитет А. Чехов.
407. М. В. КИСЕЛЕВОЙ
5 апреля 1888 г. Москва.
5 апр.
Многоуважаемая
Мария Владимировна!
Сегодня у меня был издатель "Русского вестника" Берг. Я спросил его, видел ли он повесть г-жи Киселевой. Он сказал, что не видел, а о г-же Киселевой слышит только первый раз в жизни (ах, какая непопулярная писательница!). Он спросил меня: талантлива ли г-жа Киселева? Я ответил:
- Гм… Как Вам сказать? Пожалуй…
Он сказал: я буду ее иметь в виду.
Итак, повести Вашей он не видел и не читал, с чем Вас и поздравляю (не без ехидства). Вы наказаны за многократное непослушание, что же касается меня, то я не перестану и впредь при всяком удобном случае говорить: гм..
В литературных сферах я теперь сила, которая может принести Вам много добра или много зла, смотря по тому, как Вы будете вести себя по отношению к моей гениальности. Если не будете угощать меня наливкой, восхвалять мой талант и будете позволять Вашим большим глазам шпионить за мной, то я уроню Вас во мнении всей Европы и не позволю Вам напечатать ни одной строки…
Что касается размера Вашей повести, т. е. девяти листов, то, правда, такое половодье составляет для журнала и для автора чувствительное неудобство. Не найдете ли Вы возможным сократить Ваше детище (некрещеное) до 5-6 листов? Дело в том, что большие повести долго ждут очереди, а маленькие подобны городничему, который найдет себе место в церкви, даже когда негде яблоку упасть. Ведь 9 листов придется дробить на 3 номера! В одном номере автор может располагать maximum тремя листами. Правда, в моей "Степи" шесть листов, но ведь для Чеховых и Шекспиров закон не писан, особливо если Шекспир или Чехов берет редакторшу за горло и говорит:
- Печатай, Ма-Сте, все шесть листов, а то получишь кукиш с маслом!
Вы же не Шекспир и не Чехов, хотя, впрочем, и мечтаете (о, я знаю Ваши хитрости!) дать в будущем Вашей дочери мое имя с тем, чтобы свои произведения выдавать за ее и подписывать вместо "Киселева" - "Чехова". Но это Вам не удастся!
Если найдете возможным сокращать повесть, то не особенно усердствуйте и не выбросьте того, что нужно и важно.
Я посматриваю за Вашим мужем, а потому относительно его поведения будьте покойны.
Поклон Василисе и Елизавете Александровне. Коклюшу передайте, что мы уже очистили для него чуланчик, где он будет жить с собачкой без спины и с кошкой. По условию, заключенному у меня с Алексеем Сергеевичем, Коклюша мы будем сечь два раза в неделю, а Василису всякий раз, когда она будет приезжать. За сеченье особая плата. Обедать будем давать пансионеру на Пасху и на Троицу.
Я очень жалею, что не могу сейчас поехать в Бабкино. Погода анафемски хороша.
Будьте здравы и богом хранимы. Имею честь быть с почтением А. Чехов.
408. Ал. П. ЧЕХОВУ 5 апреля 1888 г. Москва.
5 апр.
Гнусный шантажист! Получил от тебя 2 письма одновременно и рад был, что не получил третьего. Кривая с двумя повышениями в сутки возможна в том случае, если А«нна» И«вановна» вечером принимает что-нибудь жаропонижающее: хина, антипирин, антифибрин и проч., твоему уму недоступное. Необходима скорейшая медицинская помощь. Если не решаешься повезти А«нну» И«вановну» к Боткину, то по крайности сходи к нему сам и объясни, в чем дело: авось найдет нужным прислать ассистента.
Просьбу твою передам матери. Едва ли она поедет, ибо ее здоровье не совсем хорошо. Да и паспорта нет. Она прописана на одном паспорте с батькой, надо поэтому толковать долго с отцом, идти к обер-полицеймейстеру и проч… Жить же по венчальному свидетельству, как ты жил, она боится.
О бумаге я уже писал Суворину. Чем дешевле издание, тем лучше. Спросите Неупокоева, упокой господи его душу, хватит ли текста для 20 листов? Если нет, то забудь о домашней беде, брось все и стремглав исполняй мои приказания.
У Корбо неугомонный кашель. Вероятно, чахотка от дряхлости и онанизма. Боясь, чтобы он в квартире не развел бацилл, я начинаю уж подумывать об убийстве. Хочу угостить его морфием. Сообщи об этом Гершке, предварительно приготовив его к этому ужасному известию.
Теперь серьезно. Что касается характера и раздражительности Анны Ив«ановны», то ради бога терпи и не огрызайся ни одним словом. Я от всей души не хотел бы, чтобы твой подвиг носил на себе (в воспоминаниях) темные пятнышки. Впрочем, не бывал я в твоей шкуре, а посему не мне и советовать. Будь здрав и богом храним…
Граф Платов. Рукой Н. П. Чехова:
Приветствую!!!!!…
Н. Чехов.
Мать горюет, что не может приехать. Рукой М. П. Чеховой:
Кланяюсь и целую тебя, Анну Ивановну и детой.
Маша.
409. А. Н. МАСЛОВУ (БЕЖЕЦКОМУ)
7 апреля 1888 г. Москва.
7 апреля.
