Слышно, как на военном фрегате играет музыка. Жарко писать. Сейчас завтрак.
Нашим буду писать из Алупки, а пока кланяйся всем. Пилит ли Семашечка на своей поломанной жене?
В Ялте Стрепетова и, вероятно, кто-нибудь из литераторов. Придется много разговаривать.
Актрисы тебе кланялись.
"Горе от ума" сошло скверно, "Дон-Жуан" и "Гамлет" хорошо. Сборы плохие.
Получил письмо от Боборыкина. Если есть письма на мое имя, то пришли их (заказным) по адресу: Ялта, Даниилу Михайловичу Городецкому, для передачи мне. Пришли и почтовые повестки, я напишу доверенность.
У меня нет ни желаний, ни намерений, а потому нет и определенных планов. Могу хоть в Ахтырку ехать, мне все равно. Маше буду писать, вероятно, завтра. Ну, оставайтесь все здоровы и не поминайте лихом. А. Ч.
667. И. М. КОНДРАТЬЕВУ
18 июля 1889 г. Ялта.
18 июль, Ялта.
Многоуважаемый
Иван Максимович!
Будьте добры выслать причитающийся мне гонорар по следующему адресу: г. Сумы, Харьк«овской» губ., Марии Павловне Чеховой, для передачи мне.
Приеду я в Москву в первых числах сентября. Желаю Вам всего хорошего и пребываю искренно уважающим
А. Чехов.
18 июля 1889 г. Ялта.
18 июль.
Я живу в Ялте (дача Фарбштейн). Попросить тебя и Наталию Михайловну приехать сюда я не решаюсь, так как положительно не имею понятия о том, как долго я проживу здесь и куда поеду отсюда. Скука адская, и возможно, что я уеду отсюда завтра или послезавтра. Уеду в Сумы, а из Сум в Москву, не дожидаясь сентября. Лето мне опротивело, как редиска.
Живу я на очень приличной даче, плачу за 1 Ѕ комнаты 1 рубль в сутки. Море в двух шагах. Растительность в Ялте жалкая. Хваленые кипарисы не растут выше того тополя, который стоит в маленьком линтваревском саду налево от крыльца; они темны, жестки и пыльны. В публике преобладают шмули и бритые рожи опереточных актеров. Женщины пахнут сливочным мороженым.
К сожалению, у меня много знакомых. Редко остаюсь один. Приходится слушать всякий умный вздор и отвечать длинно. Шляются ко мне студенты и приносят для прочтения свои увесистые рукописи. Одолели стихи. Все претенциозно, умно, благородно и бездарно.
Сергеенко со мной нет, он в Одессе, чему я очень рад. Купанье великолепное.
Когда я ехал из Севастополя в Ялту, была качка. Дамы и мужчины рвали. Меня мутило, но только слегка; я имел дерзость даже обедать, хотя во все время обеда боялся, что вырву в тарелку своей соседки, дочери одесского градоначальника.
Обеды дрянные. Ленивые щи, антрекот из подошвы, компот - цена 1 рубль. Вчера вечером в саду я громко жаловался на плохие ялтинские обеды; местный акцизный, очень симпатичный и добродушный человек, внял моему гласу и робко пригласил меня к себе обедать. Пойду сегодня.
Уехал бы за границу, но потерял из виду Суворина. Через неделю по получении этого письма на твое имя придут от Кондратьева деньги. Получи и распечатай. Если захочешь ехать куда-нибудь, то поезжай. Вернусь я не позже 10 августа - это наверное.
Одинокий человек отлично может прожить в Ялте за 60-75 руб. в месяц. Дороговизну преувеличили.
Я скучаю по Луке. Во время бури у берега камни и камешки с треском, толкая друг дружку, катаются то сюда, то туда - их раскатистый шум напоминает мне смех Натальи Михайловны; гуденье волн похоже на пение симпатичного доктора. По целым часам я просиживаю на берегу, жадно прислушиваюсь к звукам и воображаю себя на Луке.
Отдай в чистку мой черный пиджак. Пусть Миша свезет в красильное заведение. Если на осеннем пальто есть пятна, то и его туда же. Не мешало бы выгладить.
Где Александр?
В Ялте можно работать. Если б не добрые люди, заботящиеся о том, чтобы мне не было скучно, то я написал бы много.
Александре Васильевне, доктору, Наталье Михайловне, композитору, Семашечке и всем нашим передай мой сердечный привет. Если можно, не скучай. Денег не жалейте, черт с ними.
Я здоров.
Твой А. Чехов.
Графине Лиде и ее безнравственному полковнику поклон
669. А. Н. ПЛЕЩЕЕВУ
3 августа 1889 г. Ялта.
3 августа.
Милый и дорогой Алексей Николаевич, можете себе представить, я не за границей и не на Кавказе, а вот уж две недели одиноко сижу в полуторарублевом nомере, в татарско-парикмахерском городе Ялте. Ехал я за границу, но попал случайно в Одессу, прожил там дней десять, а оттуда, проев половину своего состояния на мороженом (было очень жарко), поехал в Ялту. Поехал зря и живу в ней зря. Утром купаюсь, днем умираю от жары, вечером пью вино, а ночью сплю. Море великолепно, растительность жалкая, публика всплошную шмули или больные. Каждый день собираюсь уехать и все никак не уеду. А уехать надо. Совесть загрызла. Немножко стыдно сибаритствовать в то время, когда дома неладно. Уезжая, я оставил дома унылую скуку и страх.
