Еще раз ради аллаха! Когда это ты успел напустить себе в ж«…» столько холоду? И кого ты хочешь удивить своим малодушием? Что для других опасно, то для университ«етского» человека может быть только предметом смеха, снисходительного смеха, а ты сам всей душой лезешь в трусы! К чему этот страх перед конвертами с редакционными клеймами? И что могут сделать тебе, если узнают, что ты пишущий? Плевать ты на всех хотел, пусть узнают! Ведь не побьют, не повесят, не прогонят… Кстати: Лейкин, встретясь с директором вашего департамента в кредитном обществе, стал осыпать его упреками за гонения, к«ото»рые ты терпишь за свое писательство… Тот сконфузился и стал божиться… Билибин пишет, а между тем преисправно служит в Д«епартамен»те почт и телеграфа. Левинский издает юмор«истический» журнал и занимает 16 должностей. На что строго у офицерства, но и там не стесняются писать явно. Прятать нужно, но прятаться - ни-ни! Нет, Саша, с угнетенными чиношами пора сдать в архив и гонимых корреспондентов… Реальнее теперь изображать коллежских регистраторов, не дающих жить их п«ревосходительст»вам, и корреспондентов, отравляющих чужие существования… И так далее. Не сердись за мораль. Пишу тебе, ибо мне жалко, досадно… Писака ты хороший, можешь заработать вдвое, а ешь дикий мед и акриды… в силу каких-то недоразумений, сидящих у тебя в черепе…
Я еще не женился и детей не имею. Живется нелегко. Летом, вероятно, будут деньги. О, если бы!
Пиши, пиши! Я часто думаю о тебе и радуюсь, когда сознаю, что ты существуешь… Не будь же штанами и не забывай твоего А. Чехова.
Николай канителит. Иван по-прежнему настоящий Иван. Сестра в угаре: поклонники, симфон«ические» собрания, большая квартира… * Мишка, будучи поэтом, под юдолью разумел нечто…** до крайней степени (лат., прим. ред.)
5 января 1886 г. Москва.
Уважаемый
Николай Александрович!
Шлю Вам все, что успел выжать из своих мозговых полушарий, и даю отчет:
Левитану заказ передан с объяснением.
Для специальной почты шлю от себя 2 штучки.
Условие: под почтой моих псевдонимов не ставьте. Думаю, что самой подходящей подписью было бы Дуо или Трио, смотря по количеству лиц, участвующих в почте, или же И. Грэк - по имени человека, редактирующего этот отдел. Думаю также, что этот отдел будет оживляющим элементом. Для оживления журнала будем сочинять открытые письма, вопросы, загадки, конкурсы… и все это во вся тяжкая. Для образчика предлагаю Вам на обороте конкурс… Такие штуки любит читатель. У меня вышло шероховато, но если Билибин возьмет на себя труд перефразировать, то получится нечто более лучшее… Премированные ребусы уже заезжены, а конкурсов еще, кажется, кроме Вольфа, никто не начинал.
От Вас я получил два письма.
Агафоподу написал. Пальмина еще не видел.
За сим будьте здоровы.
А. Чехов.
Если будете в "Петербургской» газ«ете»", то напомните Буйлову или кому следует о высылке мне газеты. Перестал получать с 1-го января.
Около 10 января 1886 г. Москва.
Милейший Банк!
К Вам опять просьба. Дождусь я своими просьбами того, что Вы дадите мне по шее…
12-го я шафером. Нет ли у Вас у кого-нибудь на примете фрака и фрачной жилетки? Где таковые можно достать? Ваш фрак не годится… Не подойдет ли Скворцова под мой рост?
12-го я шаферствую до 5 вечера. После пяти увидимся в "Эрмитаже".
В-третьих: нет ли в Вашем банке под проценты 25 руб.? Честное слово, отдам. Чтоб мне сквозь землю провалиться, ежели не отдам. Когда я буду Захарьиным (чего никогда не будет), я дам Вам взаймы 30000 р. без процентов.
Ваш А. Чехов.
12 января 1886 г. Москва.
Уважаемый
Николай Александрович!
Отвечаю на Ваше письмо. Левитан у меня еще не был. Ехать же мне к нему неловко, ибо извиняться я не уполномочен. Когда придет ко мне, то постараюсь уломать его и втемяшить в его голову, что отказом аванса "Осколки" выказали отнюдь не недоверие к нему, а только и проч… Пока же темы я отдал Николаю, к«ото»рый перестал уже быть импотентом и живет у меня. Даже, не сглазьте, не пьет. Взгляд Ваш на авансы я во многом не разделяю. Конечно, плата за не исполненный еще труд есть абсурд, но почему не снисходить к человеческим слабостям, если это возможно? 40 руб. не великие деньги - стало быть, возможно… Представьте, что Левитану нужны 40 руб. позарез, до чертиков… К кому он должен обратиться, и кто вывезет его из неловкого положения? Конечно те, для которых он работает… Впрочем, об этом можно писать только длинно…
Как велика подписка у "Буд«ильника»" и "Сверчка", не вем. Узнаю, напишу.
П. И. Кичеев покушался на самоубийство, но пуля оказалась дурой. Третьего дня я виделся с ним и слушал, как он рассказывал анекдоты.
Сегодня у нас Татьяна. К вечеру буду без задних ног. Сейчас облачаюсь во все фрачное и еду шаферствовать: доктор женится на поповне - соединение начал умерщвляющих с отпевающими.
Ах, как меня надули! Впрочем, прежде чем Вы не начнете ругаться, я не скажу, в чем дело… Ужасно и подло надули!
