Все-таки Севастополь – милый, так как хранит много хороших воспоминаний. Тут вспоминаются наши разные поездки. Пепа {Пепа – так прозвал себя Игорь Алексеев, когда ему был год.- Ред.} – маленький, Игорь – большой; Кира – огромная и малюсенькая; ты – то больная, то бодрая. Особенно запечатлелась первая театральная поездка. Подходя к театру, молодеешь на семь лет, и кажется, что из-за угла сейчас выйдет Чехов. Какое славное было время! Теперь есть незначительные перемены. Нелепый памятник обороны Севастополя – готов. Он и "Потемкин" смотрят друг на друга удивленно и отвернувшись в разные стороны. Набережная вокруг тоже готова. Не скажу, чтобы красиво, но, во всяком случае, опрятно. Город на военном положении, но это касается только военных. Музыка играет, и в театре поют по обыкновению.<p>Поправляйся же скорее, а детишки пусть берегут тебя. Очень сильно жалею и грущу, что мы не вместе.</p>Сегодня именины мамани. Помолись за нее…<p>227*. Вл. И. Немировичу-Данченко</p><empty-line></empty-line><p>Сентябрь 1905</p>
Москва
Дорогой Владимир Иванович.<p>Недостаток третьего акта, что он может происходить и утром, и ночью, и вечером. Он вне времени и пространства. Как хотите… Мне лично – чувствуется больше всего дождливый, пасмурный день<sup>1</sup>.</p>Смело утверждаю, что лучше Вашего финала придумать нельзя. Тут психология ни при чем. Сходят с ума на миллионы способов. Важно, что этот финал хорошо и очень оригинально заканчивает акт.<p>Я ратую за него усиленно!<sup>2</sup></p>Боюсь, что Алексей Максимович спутает и запугает Марию Федоровну, но как тут быть – уж не знаю. Он приноровил роль для нее, и образ испорчен. Я боюсь до него сильно касаться, а то потом обвинят бог знает в чем.<p>Написал половину 4-го акта.</p>Трудновато. Мало планировочных мест 3.<p>Не забудьте, что ворота в 3-м акте разбиваются толпой<sup>4</sup>.</p>А как с разрешением? Ой – страшно 5.<p>Еще одно дело, о котором забыл поговорить до отъезда.</p>Очень мне страшно, что Мейерхольд не имеет дублера для Треплева 6.<p>В студии все висит на нем, и он уже надорвался. Теперь у Репмана будет родить жена и он отпадает на время, самое горячее для театра. Теперь особенно там нужен Мейерхольд. Он нужен и на всех репетициях "Чайки". Ему не с кем чередоваться. Едва ли же ему потребуется много репетиций.</p>Лось – Медведенко7.<p>Кто же дублер? Без него <emphasis>никак </emphasis>не обойдемся.</p>Если работа остановится в студии – придется откладывать открытие, и тогда мне беда. Это меня материально зарежет, так как у меня запасено не больше 20 000 на убытки. Дублер необходим, особенно на первое время. Дальше, когда дела студии наладятся, Мейерхольд будет гораздо свободнее. Я ничуть не против его участия в "Чайке", напротив. Очень этому рад для Художественного театра, у которого нет Треплева, но боюсь, как бы Мейерхольд на первое время не подрезал или Художественный театр или студию. Я бы сделал так. Медведенко – Москвин или Грибунин (он похудел), Лось – Треплев – дублер.
Ваш К. Алексеев
<p>228 *. В. В. Котляревской</p>29 ноября 905
29 ноября 1905
Москва
<p>Дорогая Вера Васильевна!</p>Спасибо за письмо. Обрадован. Тронут.<p>Как Вам ответить, не знаю. Где остановился Нестор Александрович? – не знаю. Пока Художественный театр цел. Он несет большие убытки и, вероятно, к концу сезона растратит свой капитал. (Это между нами.)</p>Дела исключительно плохи. Вся публика выехала из Москвы. Бюджет исключительно велик. Отовсюду прижимают.
