<p>До сих пор я старался не думать о театре. Почему-то в этом году вся та часть нервной системы и мозга, которая больше всего работает для театральной жизни, небывало сильно утомилась. До сих пор я даже не приступал к монтировке "Ревизора", хотя знаю, что ее надо послать в Москву поскорее<sup>2</sup>. Тем не менее я работал много. Писал свою книгу, которую, конечно, никогда не доведу до конца. Это писание необходимо для меня самого, чтобы разобраться в своем годовом опыте и уложить все по полочкам <sup>3</sup>.</p>Путешествие наше интересно, но немного беспокойно. Не дают сидеть на месте. Визит к Метерлинку4 и открытие памятника Чехову в Баденвейлере – два события, нарушившие покой. О Метерлинке позвольте рассказать при свидании. Теперь это заняло бы слишком много времени. Деловую часть поездки сообщу ниже.<p>О чеховских торжествах скажу в общих чертах. Все было трогательно, не пошло, торжественно. Словом, русские не оскандалились.</p>Памятник простой, но приличный 5. Место – изумительное. Отношение немцев – трогательное. Эйхлер 6 – мил и с достоинством. Публики было человек 500. 1) Молебен; 2) речь Эйхлера о Чехове; 3) длинная и скучноватая лекция А. Н. Веселовского; 4) бодрая, темпераментная фельетонная речь Боборыкина; 5) о ужас! пришлось говорить мне: сказал длинную речь и почему-то не остановился (без Ахалиной-то!!!7); 6) возложение немецких и русских венков (около 8); 7) приезд представителя правительства; 8) речь Эйхлера на немецком языке; 9) ответ немца Эйхлеру; 10) общие поздравления; в 2 часа обед для русских гостей и немецких представителей (давал Эйхлер), тосты за государей, тосты за разных лиц, 11) чтение телеграммы от баденского герцога; 12) во время обеда концерт из русских композиторов ("Не шей ты мне, матушка…", "Камаринская", "По улице мостовой"). Боборыкин был душой общества. Очень в духе, подпил и острил. В 4 часа показывались на кур-концерте (садовом) из [произведений] русских композиторов. Знакомства, приятные улыбки и пр. (так до 6 часов). Полчаса полежали. В 6 1/2 обед у Эйхлера – дома, частным образом. В 8 1/2 – концерт в честь Чехова. Участвовали – москвичи Аспергер (виолончель), Живаго (скрипка). Какой-то великолепный пианист из Америки. Чудесная певица, хоть и немка, пела Чайковского и Давыдова. Трио, дуэты, квартеты. Вторая часть – местная труппа играла по-немецки "Медведя" (в русских красных рубахах) – старательно, наивно. Мы с Ольгой Леонардовной поднесли им венок. Возложили венок и на памятник от Художественного театра.<p>Как видите, маленькое повторение пражских дней <sup>8</sup> при ужасающей жаре. Ездили Ольга Леонардовна и я. Она была эффектна, проста и произвела впечатление. Я – расточал улыбки и кланялся, когда не хватало немецких слов, особенно за обедом, когда сидел рядом с немецким представителем.</p>Письмо Ваше получил как раз перед отъездом, т. е. около 12 часов дня 11/24 июля. Читал его в вагоне, а отвечать могу только сегодня.<p>Ответное письмо пишите так: Homburg v. d. H. Promenade 109. Villa Royale, M-eur Gramlich для пересылки мне. Через 4-5 дней уезжаем к морю, в Бельгию или во Францию. Сами не знаем, куда. Попрошу Грамлиха переслать туда.</p>Теперь, господи благослови, за дело. Отвечаю, что могу, по пунктам.<p>1) Будьте осторожны с Паниной. Не запугайте. Как женщина, кажется, она из таких, что может испугаться. Очень рад, что она – пайщица <sup>9</sup>.</p>2) Хорошо бы поощрить на заседании Стаховича. Он сейчас расстроен болезнью жены. Пишет, что занят проектом. Пробует делать последний шаг, но думает, что ничего не сможет сделать для восстановления у нас хозяйственного порядка, и знает заранее, что, как только он уедет за границу, все опять пойдет по-старому, и тогда он уйдет. Очень советую вызвать на заседание Воробьева. 
