Теперь начинаю получать возможность думать о "Ревизоре". Сегодня помечтал о первом акте. Кое-что приходит в голову.<p>О "Синей птице".</p>Метерлинк не сказал ничего важного. Он все восхищался и поощрял. Льстил он или серьезно – не знаю. Видел у него макетки и эскизы. Очень плохо и театрально, кое-что прилично. Грешен, забыл самое важное! спросить о свете. Если сумею выразить по-французски свои сомнения, напишу, но не думаю, чтоб он ответил толком. Речь шла о Лазоревом царстве. К удивлению, ему так понравилась мысль о летающих головах с крыльями, что он решил переделать акт, но то, что он прислал,- не переделка, а маленькое добавление или повод для введения крылатых голов. Он понял, что детские речи не могут говорить женщины, и потому устроил погреб (т. е. по нашему последнему проекту), в который сажают дозревших детей, у которых отняли тело, чтоб они не убежали. Мотив неинтересный и, главное, непрактичный. Труднее всего справиться с головами при их отправлении на землю, так как приходится их вынимать из погреба, где они расположены на черном бархате. Теперь выходит так, что отправляются на землю головы, а остаются тела. В крайнем случае это можно сделать так: за "Временем" тянется длинный хвост, конец которого может перейти в густо-черный цвет, на его фоне и сгруппировать уезжающие головы.<p>Вначале они сидят в погребе, т. е. за решеткой. Это легко сделать. Таким образом все детские разговоры – головы, а остальные, т. е. изобретатели машин, фрукт и прочие – женщины-Дунканы.</p>Хорошо бы вдали дать безмолвно сидящие фигуры (т. е. ковыряющие в носу, сосущие палец и пр.) – из настоящих детей. В этой сцене, конечно, вся красота будет в красоте группировок. Влюбленные – это тоже вопрос, головы это или женщины? Две влюбленные женщины – это что-то неприличнее. Надо бы делать головы, но как их тащить из погреба?!<p>По поводу Вашего второго письма, частного, написал брату извинение, но еще ответа не имею. Жаль, что поздно его получил. Не смею давать советов по вопросу частного и интимного характера, но знаю, что Вы делаете ошибку, которую делают всегда в Вашем трудном положении.</p>Целую ручку Екатерине Николаевне и обнимаю Вас, поздравляю с новым сезоном. Как никак – с ссорами, иногда с нетерпимостью, иногда и с жестокими выходками, капризами и другими недостатками,- а мы все-таки десять лет оттрубили вместе. Для России и русских – это факт необычный. Дай бог оттрубить еще столько же и научиться любить достоинства и не замечать недостатки, от которых, увы, в 45 лет трудно, хотя и надо избавляться. Поздравляю с десятилетием.
Сердечно преданный и любящий
К. Алексеев
<p>3/16 августа 1908. Вестенде</p>Выезжаю 11-го; 12-го в Берлине – в Каммершпиле6, 13-го выезжаю в Москву, 15-го приезжаю, 16-го днем (в 10 часов) заседание в конторе, вечером свободен; 17-го, вероятно, надо будет побывать на фабрике.<p>293*. Вл. И. Немировичу-Данченко</p>Вестенде. 5/18 – 908
5 августа 1908
<p>Дорогой Владимир Иванович!</p>Заглядывая в будущее или в предстоящие монтировочные работы, наталкиваюсь на необходимость драпировки под наш занавес. Она нужна будет как для 2-го акта "Ревизора", чтоб убавить сцену, так и для 1-го акта "Синей птицы". Как там, так и во втором случае драпировки должны быть на третьем или четвертом плане, так как, ввиду узости павильона, на первом плане их ставить нельзя, ничего не будет видно с боков.<p>No 1 – наши обычные сукна;</p>No 2 – новые сукна; подделать их, как первые сукна и занавес, т. е. сукно того же типа, а рисунок подрисовать и кое-где, только для выпуклости, подшить шнур. Рисунок, как на занавесе;<p>No 3 – боковые сукна того же тона и только рисованный рисунок занавеса;</p>No 4 – половик черный – будет грубо, а серый – можно ошибиться; придется пробовать.<p>Кроме того, давно уже следовало бы сделать одну или две падуги под рисунок занавеса. Те падуги, которые у нас висят, теперь очень не сходятся с сукнами.</p>Скажут, что я фантазирую и впадаю в расточительность, но это не так. У меня в виду соединить четыре пользы:
