<p>Но на этот раз мы будем чувствовать себя не в духе лишь один день. Конечно, в спектакле много недостатков и до многого мы не доросли. Но в годы войны хотелось оправдать себя большой и важной работой и, если мы пострадали за это,- ничего, и даже хорошо пострадать в тяжелые годы всеобщего бедствия.</p>Тем более дорого мне Ваше письмо, которое я сохраню на память. Питаю надежду увидеть Вас в Петрограде, лично поблагодарить и за письмо и за гостеприимство, а пока прошу Вас передать мой почтительный привет Вашей уважаемой супруге и принять и поверить моим уверениям в моем глубоком и искреннем почтении к Вам.<p>Готовый к услугам</p>
К. Алексеев (Станиславский)
1915 -7 -IV Москва<p>NB. Я получил ваше письмо только сегодня утром, т. е. с большим опозданием.</p>482*. Н. В. Делен-Волконской<p>11-IV -915 Москва.</p>
11 апреля 1915
Глубокоуважаемая Наталия Викторовна!<p>Не зная Вашего адреса, шлю письмо через Любовь Яковлевну, чтобы поблагодарить Вас и Михаила Николаевича за новые доказательства Вашей сердечности, внимания и постоянного ободрения<sup>1</sup>. Чехов сказал: "Когда хвалят, приятно, а когда бранят, то потом два дня чувствуешь себя не в духе". И я чувствовал себя два дня, как полагается, не в духе после потока ругани. Конечно, временно мне трудно играть Сальери с прежним жаром, так как приходится бороться с предубежденной, навинченной прессой публикой, которая демонстративно кашляет и часто не дает говорить, чтоб показать, что и она понимает в искусстве. Однако, слава богу, постепенно публика начинает забывать рецензии и становится внимательнее. Удержится ли спектакль на репертуаре – пока неизвестно, так как предубеждение против спектакля очень велико и все хотят видеть в Пушкине только звучные стихи, совершенно не интересуясь и даже не подозревая о тех недосягаемых глубинах, которые волнуют тех, кто заглянул глубоко в душу Пушкина.</p>Ожидаем новой большой битвы и поражения в Петербурге. Но в теперешнее ужасное время приятнее пострадать хоть как-нибудь, чем просто благоденствовать. И мы не ворчим, а волнуемся лишь за театр, который переживает трудное время благодаря всяким случайностям исключительного времени.<p>От всего сердца шлю самые лучшие пожелания Вам и Михаилу Николаевичу. Благодарю Вас обоих и верю в то, что больной заставит себя поправиться как можно скорее. Дай бог Вам всего доброго.</p>
Сердечно преданный
К. Алексеев (Станиславский)
483. Из письма к М. П. Лилиной
3 июля 1915
Евпатория
<p>Милая и дорогая Маруся!</p>Написал вчера длинное письмо ко дню свадьбы, но сегодня решил не посылать его. Вышло не то, что чувствую, какая-то философия, притом с грустью, и это не подходит к дню.<p>Поэтому нежно обнимаю тебя, благодарю за все красивое, что было, за все доброе и сердечное, за умное, за жертву, за заботу и мучения во время тифа.</p>
