<p>Теперь увлеклись "Селом Степанчиковым" Достоевского, из которого выходит прекрасная пьеса (не переделка). Чехов играет Фому, я – дядюшку, Берсенев – племянника, Мизинчиков – Шахалов (принят в труппу), Гейрот – Обноскина, Сашеньку – Дурасова, Татьяну Ивановну – Коренева, гувернантку – Сухачева или Крыжановская, генеральшу – Бирман, Пе-репелицыну – Успенская<sup>4</sup>.</p>В студии прошел "Потоп". Играют недурно, и очень хорошо играет Чехов5. Пьеса – неважная. Скоро пойдут в студии два спектакля Чехова: все его водевили и, кроме того, миниатюры: "Ведьма", "Налим", "Поленька", "Переполох", "Жена", "Мертвое тело" и пр. 6. Сейчас вернулся с большого концерта в студии – для солдат. Играли наши водевиль "Пишо и Мишо" и "Неизлечимый" Успенского, потом девицы плясали, пели и пр.<p>Я даю уроки (так называемой системы) в Большом театре?!! Вышло совершенно неожиданно. Мне нужны были певцы для обновленной программы концертов, над которой мы работаем. Предложил, с разрешения дирекции, молодежи Большого театра. К удивлению, на первый же урок собрались все премьеры и так увлеклись, что теперь не выпускают меня. Не думаю, чтобы увлечение продлилось долго. Большинство отпадет, и останутся 2-3 человека, с которыми, быть может, удастся сделать что-нибудь.</p>Играю жестоко много, очень устаю. Еще больше устают нервы от войны и ожидания призыва Игоря. Он зубрит усиленно, Кира серьезно работает и, по-моему, делает успехи в живописи. Я, жена, дети шлем Вам и всему Вашему дому поклон. Все мы помним и любим и скучаем о Вас.
Душевно преданный
К. Алексеев
<p>491. Л. Я. Гуревич</p>5 – I – 916. Москва<p>5 <emphasis>января 1916</emphasis></p><empty-line></empty-line><p>Дорогая и милая</p>Любовь Яковлевна!<p>Пока пишу два слова. Играю днем и вечером.</p>С Новым годом.<p>Спасибо за письмо. Часто думаю о Вас. Вспоминаю Мариенбад. Тоскую о начатой вместе работе.</p>В искусстве живется тяжело. Сезон – мертвый.<p>Ждем больше призывов. Не знаем, с кем и что ставить. В материальном отношении – сезон бешеный. Полные сборы, но это не радует. В студии работа идет. Сыграли "Потоп". Готовят два спектакля Чехова (водевили и миниатюры). Принимаемся за "Село Степанчиково" Достоевского. Фому – Чехов, я – дядюшку. Выходит чудесная пьеса.</p>Приедем ли в Петроград, не знаю. Напишите, какое настроение. Ждут ли наступления, и думаете ли Вы, что будет весенний сезон?<p>Целую ручку. Всем кланяюсь – маме, дочери, сестре, братьям. Душевно преданный</p>
К. Алексеев
492*. В. Я. Брюсову31 января 1916
Москва
<p>Глубокоуважаемый Валерий Яковлевич!</p>Приветствуя Вас в Вашей новой роли – друга и советчика артистов, я льщу себя приятной надеждой, что Вы приглядитесь к той трудной душевной работе, которой мы захвачены1.<p>Кроме того, спешу сообщить Вам, что я сделаю невозможное и добуду несуществующий билет на премьеру, которую к слову сказать, мы считаем лишь одной из неудачных публичных проб. И чем сложнее внутренний план роли, тем труднее выполнить его, тем неудачнее публичная репетиция.</p>Примите уверение в моем глубоком почтении к Вам.
К. Алексеев (Станиславский)
<p>31 – I – 916 Мскв.</p>493. Л. Я. Гуревич
12 апреля 1916
Москва
<p>Дорогая Любовь Яковлевна!</p>Спасибо за Ваше милое письмо. Не сразу мог ответить, так как я нахожусь в таком же ненормальном состоянии неврастеника, в котором был в Берлине.
