<p>После вчерашней репетиции я считаю своей обязанностью заблаговременно, для избежания всяких недоразумений, предупредить Вас и Христофора Иосифовича<sup>1</sup> о нижеследующем. Если я, забывая серьезную болезнь жены и дочери, приношу свой посильный труд Вашему новому театру, то я делаю это ради создания серьезного дела, которое и служит мне оправданием в глазах семьи. Однако, если Вы, в свою очередь, инициатор и душа Вашего театра, не захотите принести ему маленькой жертвы,- конечно, ничего из наших стараний и хлопот не выйдет. Ввиду сказанного позвольте мне сохранить за собой право, на случай повторения такой репетиции, как вчера, удалиться из театра до окончания репетиции и совершенно устраниться от всякого участия в постановке "Ганнеле", сняв свое имя и имя Общества с афиши <sup>2</sup>.</p>43. Из письма к М. П. Лилиной
Начало мая 1896
Москва
<p>…Вчера проснулся по случаю праздника в 12 часов. Пустой дом – куда деваться? Думал, думал… поехал к Медведевой<sup>1</sup>. Просидел с 2 до 8 часов. Обедал, чай пил и все шесть часов проговорил, конечно, о театре. Медведева была необыкновенно в духе. Все выпытывала, почему ты больна, не потому ли, что ревнуешь меня к театру. Я удивился, откуда она знает! Оказывается, что у нее с мужем всю жизнь была та же история. Прости, может, я сделал глупость, но я признался, что часть твоей болезни происходит оттого, что ты меня не видишь. Вот Медведева понимает мое состояние артиста и мужа и сознает, насколько трудно совместить эти две должности; она понимает эту двойственность, живущую в артисте. Любовь к женщине – одно, а любовь к театру – другое. Совсем два разных чувства, одно не уничтожает другого. По-моему, она очень хорошо говорила, и я решил по твоем возвращении посоветоваться именно с ней. Мне думается, что именно она поймет и тебя, как женщина, и меня, как артистка. Все время почему-то она говорила на тему, что я <emphasis>обязан </emphasis>сделать что-нибудь для театра, что <emphasis>мое имя должно быть в истории. </emphasis>Она давно это твердит в Малом театре, и после "Ганнеле" Ленский стал ее поддерживать<sup>2</sup>. Не знаю, для чего она это говорила, но мне показалось, что она как будто догадывается о моем намерении или охлаждении к театру.</p>Пришел Дмитрий Феофилактович3, и потому прерываю письмо…<p>Пишу на следующий день утром, за утренним чаем.</p>Вчера просидел с Филатычем до 11 1/2 час., и, конечно, проговорили опять о театре…
