2) Судьбинин - милый, добродушный волжский бурлак с шепелявым и картавым выговором, вульгарным голосом и мужицким темпераментом. Может быть, ввиду жары он недостаточно изящно одевается и поэтому кажется на сцене до такой степени нелепым. Он старается быть бонтонным, а Вы знаете, что такое актерский бонтон! Пока он не будет заменен – "Шейлок" итти не может, так как благородный, царственный купец Антонио менее всего подходит к волжскому бурлаку. О Борисе смешно даже и думать, Несчастливцев-немыслимо! В "Ганнеле" – лесничего невозможно ему поручить. Он настолько безнадежен в этих ролях, что присутствие его фигуры и тона в хорошем ансамбле разрушает все. Пока не надумали другого актера, я молчу и смотрю на него как на манекен, временно замещающий другого артиста. Я не пробую даже делать ему замечаний, так как, чтобы добиться чего-нибудь, надо ему отрезать руки, ноги, язык, запретить говорить своим выговором…
<p>Он славный малый, недалекий, и отлично рисует. О нем после. Как актер он безнадежен для меня (даже исправника в "Самоуправцах" читает очень скверно). Может быть, Вы присмотритесь и поймете, с какого конца подойти. Я не могу понять, за что ему платят деньги в провинции. Должно быть, что-нибудь да есть, хотя бы в бытовых ролях, что ли? – не понимаю.</p>3) Андреев - не знаю, какой он простак, но как венецианский нобиле он ужасен: это любитель (из дьячков), а не актер. Голос пономаря, разговор как у парикмахера.<p>4) <emphasis>Недоброво (Алеева) </emphasis>- милая, порядочная, бесстрастная (пока) птичка. Лиризм Джессики выражается в отчеканивании стихов. Темперамент в переторапливании. Но в ней нет ничего тривиального (это огромное достоинство). Все бледно, неумело. Это Шереметьевская без ее красоты. Ей нельзя играть Джессику (придется заменить ее), но какой-нибудь водевиль или комедийку, где ей придется щебетать и топать ножкой, играть можно. Может быть, она не развязалась. (На последней репетиции Александр Акимович так к ней пристал, что она разревелась и потом заиграла гораздо лучше.) Может быть, она дойдет до обморока и тогда сделается актрисой. Подожду высказываться о ней определенно<sup>4</sup>.</p>Вот три черных пятна на нашем горизонте; перехожу к свету.<p><emphasis>Савицкая </emphasis>- восхитительная барыня. Выйдет толк. Знаю ее по считкам, так как меня пока не пускают на "Антигону", только в воскресенье буду ее просматривать.</p>Иерусалимская - боготворит, молится на наше дело. Очень хорошо читает генеральшу в "Гувернере" (с темпераментом). В "Самоуправцах"- это две капли воды Федотова – пришлось менять тон. Еще не поймала.<p><emphasis>Книппер. </emphasis>Ее проучили в Кунцеве, и она не может дождаться своей очереди, т. е. репетиций. Читала Ирину на общих тонах, но роль пойдет.</p>Стефановская пока сконфузилась. Я ожидал большего в Перепетуе ("Гувернер").<p><emphasis>Шидловская </emphasis>- одумалась, помирилась с Желябужской (водой не разольешь) и опять стала прежней. Загорелась… Она очень серьезно, по-моему, больна нервами.</p>Желябужская - пока ничего, кроме хорошего, сказать не могу,- очень серьезное и сердечное отношение к делу, без ломаний, каприза и чванства.<p><emphasis>Самарова </emphasis>прислала телеграмму, что служит. Явится к 1 июля с/г.</p>Мейерхольд мой любимец. Читал Аррагонского5 - восхитительно – каким-то Дон-Кихотом, чванным, глупым, надменным, длинным, длинным, с огромным ртом и каким-то жеванием слов. Федора… удивил меня. Добродушные места – плохи, рутинны, без фантазии. Сильные места очень хороши… Думаю, что ему не избежать Федора, хотя бы в очередь.
