<p>Послана она в конверте, по почте, заказным (квитанция заказного письма No 794 – на печати написано в квитанции (3-е/2 aout. 99 Vichy, Allier).</p>Сцена оказалась ужасно трудной и дающей мало материала для фантазии. Больше того, что написано в mise en scene, придумать трудно. Главное внимание при репетициях обратите на то, чтобы было поменьше крику и побольше придавленности, следов голода трясущихся от мороза голодающих. Словом, два главных настроения это – мороз и голод. Два, три места остервенения толпы требуют накоротке страшнейшей силы, которая – сейчас же, сразу – ослабевает и переходит в полный упадок нерв.<p>Вот в чем будет отличие от "Яузы", от "Акосты" и проч.<sup>2</sup>. Разумеется, все это должно быть жизненно и правдиво.</p>Монтировку поскорее передавайте Геннерту. Там не хватает только рисунка телеги, который при сем прилагаю.<p>Имейте в виду, что колеса без спиц (нужно было бы сани, но – рисунка их не добудешь).</p>Если же добуду – тем лучше.<p>В Малороссии сохранились такие экипажи.</p>Я бы начал народные сцены с Замоскворечья и с последней картины для того, чтобы статисты успели сродниться с ними. В других картинах – напр., 1, 2, 5 (у царицы), кометы – статисты не играют почти никакой роли. Приучите их почти не давать голоса, а только играть мимически. Больше того шума и крика, которого достигали мы с одними исполнителями, ни под каким видом не надо.<p>Одновременно с Замоскворечьем скорее знакомьте их с "Геншелем" и "Акостой", хоть начерно<sup>3</sup>. Сейчас же с получением письма вызовите Соловьева<sup>4</sup>, и пусть он соберет статистов и прочтет им все пьесы (уходит много времени на то, чтобы статист отдал себе отчет в том, что он делает). Не зная пьесы, статистам трудно понять, что от них требуется. Хорошо бы, если бы перед началом репетиций Влад. Ив. почитал бы Годунова с Вишневским<sup>5</sup>, а то за лето он наготовил много сюрпризов. Я могу вернуться в Москву даже 20 августа, это самый короткий срок курса моего лечения. Возвратясь раньше этого времени, может развиться малокровие, которого я очень боюсь при дьявольской сезонной работе. Мое отсутствие может вызвать ропот в труппе, поэтому в ответ на их ропот имейте в виду следующие доводы.</p>В то время как труппа отдыхала июнь месяц, я был занят костюмами, декорациями, денежными вопросами (за отсутствием Вл. Ив.), конечно, и фабриками до 29 июня, включая 10 дней поездки на [Волгу.]<p>Тут доктор потребовал немедленного моего отъезда за границу, и только к 20 августа могу кончить лечение. Без этого лечения, по словам доктора, я бы не провел и половины сезона. Таким образом, это является необходимостью. На самом же деле, считая 20 дней, которые я проработал в июне, я догоняю в августе, так что мой отдых не превышает двух месяцев. Этот срок мне решительно необходим, чтобы иметь силы работать так, как я работаю. В нынешнем же году, благодаря Грозному, от меня потребуется еще гораздо больше силы.</p>Все это, милый Александр Акимович, имейте в виду при разговорах артистов. Официально же им не объявляйте. Не хочется повторять то же самое В. В. Калужскому, дайте ему прочесть это письмо, а также Георгию Сергеевичу, Александру Родионовичу, Марии Федоровне, словом, тем, кто меня знает6. Ради бога, не придавайте этому официальный тон и не сделайте из мухи слона. Чтобы избежать разговоров, пусть некоторые, на которых можно положиться, знают настоящую подкладку дела. 
