Боюсь, что Алексей Максимович спутает и запугает Марию Федоровну, но как тут быть — уж не знаю. Он приноровил роль для нее, и образ испорчен. Я боюсь до него сильно касаться, а то потом обвинят бог знает в чем.
Написал половину 4-го акта.
Трудновато. Мало планировочных мест 3.
Не забудьте, что ворота в 3-м акте разбиваются толпой 4.
А как с разрешением? Ой — страшно 5.
Еще одно дело, о котором забыл поговорить до отъезда.
Очень мне страшно, что Мейерхольд не имеет дублера для Треплева 6.
В студии все висит на нем, и он уже надорвался. Теперь у Репмана будет родить жена и он отпадает на время, самое горячее для театра. Теперь особенно там нужен Мейерхольд. Он нужен и на всех репетициях «Чайки». Ему не с кем чередоваться. Едва ли же ему потребуется много репетиций.
Лось — Медведенко 7.
Кто же дублер? Без него
Если работа остановится в студии — придется откладывать открытие, и тогда мне беда. Это меня материально зарежет, так как у меня запасено не больше 20 000 на убытки. Дублер необходим, особенно на первое время. Дальше, когда дела студии наладятся, Мейерхольд будет гораздо свободнее. Я ничуть не против его участия в «Чайке», напротив. Очень этому рад для Художественного театра, у которого нет Треплева, но боюсь, как бы Мейерхольд на первое время не подрезал или Художественный театр или студию. Я бы сделал так. Медведенко — Москвин или Грибунин (он похудел), Лось — Треплев — дублер.
Ваш
29 ноября 905
Дорогая Вера Васильевна!
Спасибо за письмо. Обрадован. Тронут.
Как Вам ответить, не знаю. Где остановился Нестор Александрович? — не знаю. Пока Художественный театр цел. Он несет большие убытки и, вероятно, к концу сезона растратит свой капитал. (Это между нами.)
Дела исключительно плохи. Вся публика выехала из Москвы. Бюджет исключительно велик. Отовсюду прижимают.
Действительно. Было предложение соединиться с Малым театром, основать Государственный театр. Но… Пришлось это дело отклонить до созыва Государственной думы. Пользоваться субсидией, притом очень большой, из рук чиновников — нельзя. Хлопотать об этой субсидии в период междуцарствия — неудобно. Не верю в хороший результат соединения с Малым театром 1.
Что будем делать в будущем году, неизвестно. Вероятно, уедем на весь год за границу, куда нас усиленно зовут. Может быть, устроим эту поездку постом 2.
Будущее покрыто туманом. Нужно ли будет искусство — это большой вопрос. Имеет ли будущность театр с дорогими ценами — другой вопрос.
Я обещался не распространять молвы об обращении к нам Малого театра. Говорю об этом только близким и друзьям. Не выдавайте меня! Настроение довольно подлое… Все отвлекает от работы, да никому она сейчас не нужна. Чувствуешь себя в роли клоуна… а жаль…
«Горе от ума» могло бы выйти оригинально и недурно 3.
Фабрики бастуют на каждом шагу. Получился курьез. Те фабрики, которые держали мастеров в черном теле, имеют возможность делать уступки. Там довольствуются малым. У нас уже давно уступки дошли до последних пределов, дела приносят ничтожный процент. Новых уступок делать нельзя, а у мастеров требования в 10 раз больше, чем у тех, которые привыкли к кулакам. Вот тут и вертись… Сколько я речей говорил… и ничего не выходит.
Пока чувствуем себя очень несвободными.
Получили ли Вы мое длинное письмо? Целую ручки. Жена кланяется. Авось увижу Нестора Александровича.
Преданный
Т_е_л_е_г_р_а_м_м_а
Успех небывалый в Москве и Берлине 1. Цвет немецкой литературы, печати, финансовой аристократии, русский посол и посольство, Гауптман, Шницлер, Зудерман 2 присутствовали. Отзывы печати восторженны. Полная победа. Овации, подношения. Горды, счастливы. Поклоны. Наш адрес: Unter den Linden, № 27.
17 февраля 1906
Дорогая Вера Васильевна!
Теперь выяснился успех «Федора». Он для нас неожиданно колоссален.
