Письма, 1926-1969 полностью

Ваше беспокойство по поводу Франции вполне понятно и обоснованно. Опасность для Европы очень велика. Положение в Алжире кажется неразрешимым. Разумные переговоры невозможны. Французам, которые этого хотят, остается лишь вернуться в Европу, а французскому правительству – помочь им в том, чтобы начать все сначала. Но, очевидно, это неприемлемо для верхних эшелонов армейской власти, и потому на них уже давно нельзя положиться. Де Голль и сам сторонник традиции gloire, и полностью ее поддерживает. Но он осознает неизбежность, и, мне кажется, это доказывает его величие – это и отличает события во Франции от всех остальных несчастий, охвативших Европу. Как утешительно знать, что в Европе остался хоть один человек, не лишенный достоинства. И хотя он и производит впечатление, будто родился в другой эпохе, и как бы мне ни были чужды его взгляды, я смотрю на него с большой надеждой. Возможно, он добьется того, что кажется невозможным. Он нерешителен. Но медлить нельзя. Люди, кроме алжирцев, на его стороне. Обратившись к недостойным методам, как это обычно происходит в Германии, он не победит и не проиграет. Но он должен победить ради Европы. Я ему симпатизирую. Его спокойствие и мужество – сильный фактор. Судьба поставила перед ним сложную задачу: завоевать власть над командным составом и, возможно, собрать новую армию.

Несмотря на это, больше всего меня беспокоит Берлин. Недавняя нота США о подъездных путях показалась мне восхитительной. Но ситуация проясняется: речь идет вовсе не о правах, а о том, чего Хрущев сможет добиться вымогательством (угрозами мировой войны). В последний момент он, как диктатор, может отступить и вернуться в образе великодушного миротворца. Кеннеди, на мой взгляд, блефует все меньше и меньше. И он не сможет вот так запросто пойти на попятную. Запад нельзя сравнивать с «Мюнхеном»⁴. В Мюнхене отдавали то, чем владели. Сегодня единственный шанс для Запада – открыто и убедительно сосредоточиться на единственном пункте, ради которого стоит рискнуть всем: свободе западных берлинцев. От остального можно отказаться: Берлин как будущая столица Германии, воссоединение, политические отношения между Федеративной Республикой и Западным Берлином, вся берлинская пропаганда, РИАС, дворец бундеспрезидента, правительственные штабы Федеративной Республики в Берлине. Но войска союзников, в первую очередь американцы, должны остаться. Берлин станет интернациональным городом под защитой западных властей, без собственной внешней политики, но со свободным внутренним управлением. Восхитительные берлинцы были бы свободнее всех в мире. Им не нужна была бы военная служба. Перемещение штаб-квартиры ООН в Берлин могло бы стать для них настоящим подарком судьбы. Вместо того чтобы быть столицей Рейха (что никогда уже не повторится в будущем), он стал бы городом мира. Там смогла бы развиться устремленная ко всему миру и завоевывающая весь мир интеллектуальная жизнь. В политическом отношении он был бы совершенно безобиден. Он бы взял на себя новую роль уникального, нейтрального интернационального центра мира – подобных примеров в истории нет, это совершенно новый феномен. Подъездные пути, конечно, должны быть подготовлены, экономику необходимо поддержать – хотя бы ненадолго.

Что касается вас, насколько я могу судить, Ты уже завершаешь книгу о революции. Генрих продолжает образовательную работу. Я работаю над «теологической» книгой⁵.

Ничего не поделаешь! Жаловаться глупо и к тому же «скучно» – и все же я не отказываю себе в этом.

Сердечный привет вам обоим от меня и Гертруды

Ваш Карл

Прилагаю письмо из издательства⁶.

Возможно, я уже писал Генриху, о чем оно. В таком случае простите мою старческую забывчивость!

1. Эльфриде Хайдеггер-Петри (1893–1992).

2. В 1958 г. в честь вручения премии мира немецких книготорговцев, см. п. 229, прим. 1.

3. О враждебном отношении Я. к «Большой коалиции» см.: Jaspers K. Wohin treibt die Bundesrepublik? München, 1966.

4. Речь идет о Мюнхенском соглашении, заключенном в сентябре 1938 года, в котором Англия и Франция утвердили право Германского рейха на Судетскую область.

5. «Философская вера и откровение».

6. В переписке не сохранилось.

Дорогие друзья,