Разумеется, мне приятно и лестно, что моей книге уделяется столько внимания; однако ж я по-прежнему недоумеваю: ну почему в такой форме? Лично я считаю, что ей требуется, скорее, более древнее искусство чтеца-«мима» /*Так в оригинале.*/, а совсем не инсценировка, в результате которой чрезмерно акцентируется диалог (а декорации по большей части отсутствуют). Взять хотя бы два примера: (1) эпизод с болотными огнями урезан до полной невыразительности; (2) тот решающий момент, где Голлум едва не раскаивается, заменен заурядным: «И вот Голлум отыскал их... и т. д.» III/12. Тем самым и «пейзажи», и «персонажи» утрачивают выразительность; первые — расплывчатые, бесцветные, вторые — без мотиваций и конфликтов. Поневоле начинаю думать, что более пространные отрывки как таковые, зачитанные вслух, — своего рода ожерелье на нити повествования (в котором рассказчик мог бы время от времени давать пояснения, а не только излагать события сюжета) покажутся или могли бы показаться интереснее для слушателей и достойнее — в глазах автора. Но, как я уже сказал, в радиовещании я разбираюсь плохо, и это никоим образом не критика вашего текста, но сокрушение о чем-то совершенно ином — о недосягаемой луне /*В английском языке распространено присловье: «to cry for the moon» (досл. — требовать луну), т. е. желать невозможного.*/, не иначе. Последний вопрос: а возможно ли инсценировать историю, задуманную не в виде драмы, но (за отсутствием термина более точного) в виде эпоса — разве что инсценировщику дать волю или он сам примется вольничать как лицо независимое? Сдается мне, задача перед вами оказалась не из простых.
Искренне Ваш,
ДЖ. Р. Р. ТОЛКИН.
Одно уточнение: отношение Фродо к оружию — это нечто личное. Он никакой не «пацифист», в современном смысле этого слова. Разумеется, его главным образом ужасала перспектива гражданской войны среди хоббитов [1]; но он также (я полагаю) пришел к выводу, что борьба с применением силы на самом деле куда менее эффективна, нежели думает большинство людей (хороших людей)! Собственно говоря, я — христианин, и притом католик, так что в моих глазах история — не что иное, как «продолжительное поражение» — хотя в ней и содержатся (а в легендах представлены еще более ясно и волнующе) образчики или отблески финальной победы.
1. Имеется в виду отрывок из «Очищения Шира» (книга VI, глава 8), где Фродо говорит Пиппину: «И хоббитов не убивать, даже тех, что переметнулись на другую сторону... Не бывало еще того в Шире, чтобы один хоббит намеренно лишил жизни другого, и сейчас ничего подобного не начнется. Вообще никого убивать не надо, по возможности».
[Написано, хотя сам Толкин этого не знал, в день, когда К. С. Льюис обвенчался по англиканскому обряду с Джой Дэвидмен; обряд был совершен в госпитале у ее больничной койки; предполагалось, что Джой умирает.]
Вы, кажется, очень обеспокоены невзгодами бедняги Джека Льюиса. О них я мало что знаю, помимо осторожных намеков исключительно сдержанного Хаварда. Когда я с Джеком вижусь, он, естественно, ищет спасения в «литературной» беседе (а любви к ней до сих пор не охладили даже домашние горести и тревоги).
[Издательство «Аллен энд Анвин» прислало Толкину внушительный чек — прибыль автора с продаж «Властелина Колец». Рейнер Анвин сообщил, что книга превосходно продается, и предрекал, что роман будет пользоваться спросом и дальше.]
Ваша «бомба» обрушилась в разгар жуткой «запарки»..... В противном случае я поблагодарил бы вас за ваше любезное письмо куда раньше.
Знай я об этом, я бы всерьез подумал о том, чтобы уйти на пенсию в положенное время (уже в июле) и отказаться от двух дополнительных лет, ведь на скудном пенсионном вспомоществовании они скажутся не настолько, чтобы стоило из сил выбиваться. А при нынешнем положении вещей меня попросту оштрафуют за то, что продолжаю «работать» /*При наличии второго источника дохода львиная доля университетского заработка Голкина пойдет на уплату налогов.*/, на сумму, примерно равную моему жалованью, если только мой Налоговый] [И]нспектор не преувеличил мрачность перспективы в связи с этой внушительной второй выплатой. Кроме того, пока я в штате, совершенно не представляется возможным поработать над «Сильмариллионом» иначе как урывками. Книга с прошлой осени так и лежит, отложенная в сторону; хотя от души надеюсь вновь за нее взяться в конце следующего месяца. Последнее время я себя неважно чувствую, да и артрит мало-помалу дает о себе знать — за письменным столом долго уже не просидишь, боли начинаются.
