От чего они вечно мокнут,
Когда я остаюсь одна,
Когда двери замок защёлкнут.
Разреши пару дней страдать
С мокрыми по ночам щеками.
Разреши мне шуметь, кричать,
И себя обхватить руками.
Разреши же мне снять лицо,
Что бесчувственно, так тактично.
Я по жизни была бойцом
За гонимую всеми личность.
Разреши же мне быть собой,
Пусть угрюмой, такой несчастной…
И уйди, только дверь закрой,
Если больно от глаз блестящих…
Одни мы, моя родная,
Одни в это страшном мире.
Пусть руки в кулак сжимая,
Идём из последней силы.
Пусть кто-то для нас жестокий,
Родной нам иль не родной;
Я слово даю сквозь строки,
Что буду всегда с тобой.
Ты то, что меня скрепило,
Ты та, что со мной осталась;
Ты только меня любила,
Когда не за что, казалось.
Прости меня, если можешь,
За слёзы и за морщины;
Мне больно в груди до дрожи…
Ведь ты лишь меня любила!
Дарила мне лучь надежды
Сквозь собственные страданья…
Не будет всё так, как прежде;
Мне тоже всё это странно.
Тебя защищать готова
Ценою себя единой.
И мы заживём по-новой;
Той жизнью, что мы любили.
Мне влюбиться бы в духа вечного,
Что лесами, морями двигает.
Что поселится возле Млечного,
И описанный только книгами.
Я тогда не познала б горести
От любви своей, встреч нечастых.
И наброски романа… повести…
Я порвала б тогда на части.
Я улыбку его в цветении
Находила б весной и летом;
А по осени; в зимнем времени
Был бы он тёплым чаем, пледом.
И тогда бы хрусталь солёный
Растворился в потоке времени…
Только я уж живу влюбленной
В чисто ангела, но без перьев.
Я морская; в душе моей – море;
Так сильна, так упряма и страстна;
Я вольна; и в широких просторах.
Надо мной человеки невластны.
Я танцую; в душе моей чайки
Насвистят свою птичию песнь.
Ваши страшные длинные байки
Не отравят ни месяц, ни день.
С умным видом бывалого волка
Иль паломника с сердцем кита —
Расскажите друг другу без толку
Как страшна и опасна вода.
Трепещите – и я возликую.
Моё море и нежный мой бриз
Только мне моё счастье рисуют,
И любой мой исполнят каприз.
Моё сердце мне недоступно;
Оно где-то – там за стеной.
Я свои исходила ступни
Через терни – всегда одной.
Я себе побоюсь признаться
Что частенько мне всё претит;
Я велю себе не бояться,
Ведь напуганный – он разбит.
Я себя заточила в латы
И себе подарила меч.
Чего стоили мне награды?
Худобы и сутулых плеч.
Я себе запрещу признаться,
Только сердце навзрыд своё:
"Сколько можно вот так стараться?
Ведь борьба – это не твоё".
Я бродила одна в кромешной
Непроглядной, безлюдной тьме;
Называйте меня хоть грешной…
Что не снится вам – делать мне.
Всё такое пустое… Как банка
Из стекла – но без крышки и днища.
Я сама для себя – иностранка,
Что бессмысленно здесь что-то ищет.
Очень душно; дышать невозможно.
Только кашлять, ругаться и злиться…
Как обычно – невроз; мне тревожно,
И ночами нормально не спится.
Я стихов написала за сотню,
Что без адреса и адресата…
Я влюблённости больше не помню,
Только вечность потерь без возврата.
Мне отплакать, увязнуть в подушке?
Раскричаться, захлопнуть все двери?..
Мне теперь только мысли – подружки…
И одной лишь себе я поверю.
Не обидишь меня, не сломаешь,
Глупо молча потупив взгляд.
Ты опять, точно дым, растаешь,
Чтобы выпасть потом, как град.
Ведь меня не зажать тисками,
Ни руками, ни в цепь сковать.
Ты лишь можешь сказать глазами,
Что потом – только мне решать.
И быть может, однажды утром,
Когда я снова в пять проснусь,
Мне покажется, что как будто
Я в тебя, как тогда, влюблюсь.
Будет утро ли это скоро
Даже мне не узнать самой.
Моё сердце украло море,
Да солёный морской прибой.
Что мне счастье? Ах, счастье – что?
Так горько по утру затишье;
Тихий омут, а после – шторм,
И волна надо мной – всё выше.
Я брожу по утрам в рассвет
По чуть влажным безмолвным крышам;
Ты мне скажешь, что счастья – нет,
Моя вечность в груди – не дышит.
Я закрою свои глаза
Только мокрой от слёз ладонью.
Ты мне сам как-то раз сказал,
Что так счастливо быть со мною.
Что мне счастье? Ах, счастье – что?
Я прикрою глаза под звуки,
Что поёт мне грядущий зной;
Я ему простираю руки.
Ты мне скажешь, что счастья – нет,
Заблудившись на мокрой крыше;
Пока я вновь повстречаю свет
От зари, на пять метров выше.
И пусть в воздухе шепчет юг,
По утру предвещая пекло.
Он с моих распростёртых рук
Разлетится, смыкая петли.
Ты мне скажешь, что счастья – нет.
Для кого-то ты будешь правым;
Только рядом прольётся свет,
Тонким лучиком сквозь ограду…
—Ты кто? – Скиталец. А ты кто? – Птица,
Что в прошлом – Ангел. Не в этом суть.
–За что же, Англел, пустые лица
Опять мешают мне в ночь уснуть?
Ответь же, Птица, которой крылья
Извечно рубят со взмаха, в раз,
За что же, Ангел, твои усилья
Я вижу точно как чей-то сглаз?
—Ответь, скиталец, покуда очи
Твои не гаснут и крепок глас:
Зачем с утра до пробитья ночи
Лелеешь лик с опустеньем глаз?
За что же Ангел, ответь, сестрица,
Виновен вечно в твоих страстях?
Так кто я? – Ангел. – А может, Птица,
