После ранней смерти отца Анна Ивановна Книппер, мать будущей актрисы, стала преподавателем, а затем и профессором Московской консерватории. Незадолго до свадьбы Ольга Леонардовна писала о ней Чехову: «Третьего дня мать пела на рауте… по желанию великой княгини, которая сама выбирала романсы. После концерта она с Сержем* подошли к маме… и первый вопрос великой княгини был: “Ваша дочь в Москве? Когда же ее свадьба? А как его здоровье?” …Великая княгиня очень осведомлялась о тебе» (26 апр. 1901 г.; Переписка А. П. Чехова с О. Л. Книппер. Т. 1. М., 1934. С. 399–400).
Театральное искусство осваивала в Филармоническом училище под руководством Вл. И. Немировича-Данченко. В Московском Художественном театре играла со дня его основания до последних лет. Была первой исполнительницей роли Аркадиной в «Чайке», Елены Серебряковой в «Дяде Ване», Маши Прозоровой в «Трех сестрах», Раневской в «Вишневом саде», Сарры в «Иванове».
Чехов впервые увидел ее на сцене в 1898 году, когда ставилась трагедия А. К. Толстого «Царь Федор Иоаннович». А. С. Суворину он писал об игре О. Книппер: «Ирина, по-моему, великолепна. Голос, благородство, задушевность — так хорошо, что даже в горле чешется… Если бы я остался в Москве, то влюбился бы в эту Ирину» (8 окт. 1898 г.).
Отношения Книппер и Чехова продолжались недолго, около пяти лет, супружество их длилось и того меньше, три года. Виделись они редко и за это время написали друг другу несколько сотен писем; издание этой переписки, впрочем неполное, занимает три тома. Это очень разные письма очень разных людей. «Ты человек сильный, а я ничтожный совершенно и слабый. Ты все можешь переносить молча, у тебя никогда нет потребности поделиться», — писала она 28 августа 1902 года. У нее эта потребность была, ей хотелось и поговорить, и душу отвести, и утешиться; Чехов же ценил сосредоточенность, был немногословен, писал охотнее, чем говорил, о своей работе не умел говорить совершенно.
Чехов и его жена были людьми особенными, единственными в своем роде, людьми редкой и прекрасной судьбы. Дело не только в их одаренности, в том месте, какое им обоим — ему и ей — суждено было занять в истории русского искусства. Тут важна приверженность к своему делу, определявшая и характеры этих людей, и образ их жизни: у Чехова — затворничество писательского труда, у Книппер — сцена, репетиции, спектакли, кулисы.
