Актрисулька страшно счастлива и постарается хорошенько поэтому репетировать. Ой, опоздаю, бегу скорее. Только почему ни одного словца на фотографии? Ну, Вы мне это весной исправите, да?
Будьте здоровы, покойны, давайте ждать весны.
Наши шлют Вам привет; залюбили все Марию Павловну. Передайте мой поклон Вашей маме.
Кланяюсь «моим большим поклоном». Ваша
Мы отрезаны от мира: телеграф везде поломан, почта не пришла. Третий день ревет буря — как говорят, небывалая.
Милая актриса, очаровательная женщина, я не пишу Вам, потому что усадил себя за работу и не даю себе развлекаться [125].
На праздниках устрою передышку — и тогда напишу подлиннее. Напишите же мне толком, основательно: приедет труппа весной в Ялту или нет? [126] Окончательно решено это или не окончательно?
Вы любите сохранять вырезки из газет, посылаю Вам две [127].
Ветер злющий.
Видаете князя Шаховского? В жизни его пертурбация — довольно занятная [128].
Ну, будьте живеньки, здоровеньки, актрисища лютая, желаю Вам здоровья, веселья, денег — всего, чего только желается душеньке Вашей. Крепко жму руку и кланяюсь в ножки.
Ваш
А я Вам не пишу, дорогой писатель, потому что замоталась, заигралась и устала. Живу глупо, нелепо, не люблю сейчас ни жизни, ни себя, нет у меня ни энергии, ни сил, а «Одинокие» на носу [129]. Я ведь с начала сезона играю почти каждый день [130] и кроме того каждый день были то репетиции «Дяди Вани», то «Одиноких», и меня эти каждодневные репетиции убивают — не имеешь возможности работать дома, а Конст. Серг. дуется на меня за это, не разбирая, в чем дело. Пьеса страшно тяжела, и потому после первой генеральной устроили порядочные купюры, а то уж очень много слез, — публика сбежит.
Здравствуйте, милая актриса! Вы сердитесь, что я так долго не писал Вам? Я писал Вам часто, но Вы не получали моих писем, потому что их перехватывал на почте один наш общий знакомый.
Поздравляю Вас с новым годом, с новым счастьем. Желаю Вам в самом деле счастья и кланяюсь Вам в ножки. Будьте счастливы, богаты, здоровы, веселы.
Мы живем ничего себе, много едим, много болтаем, много смеемся и о Вас вспоминаем очень часто. Маша расскажет Вам, когда вернется в Москву, расскажет, как мы проводили праздники.
Я не поздравляю Вас с успехом «Одиноких». Мне все еще мерещится, что все вы приедете в Ялту, что я увижу «Одиноких» на сцене и поздравлю Вас сердечно, по-настоящему. Я Мейерхольду писал и убеждал в письме не быть резким в изображении нервного человека. Ведь громадное большинство людей нервно, большинство страдает, меньшинство чувствует острую боль, но где — на улицах и в домах — Вы видите мечущихся, скачущих, хватающих себя за голову? Страдания выражать надо так, как они выражаются в жизни, т. е. не ногами и не руками, а тоном, взглядом; не жестикуляцией, а грацией. Тонкие душевные движения, присущие интеллигент, людям, и внешним образом нужно выражать тонко. Вы скажете: условия сцены. Никакие условия не допускают лжи.
Сестра говорит, что Вы чудесно играли Анну. Ах, если бы Художественный театр приехал в Ялту!
В «Нов. времени» очень похвалили вашу труппу [131]. Там перемена курса; очевидно, и в Великом посту будут хвалить всех вас. В февр. книжке «Жизни» будет моя повесть — очень страшная [132]. Много действующих лиц, есть и пейзаж. Есть полумесяц, есть птица выпь, которая кричит где-то далеко-далеко: бу-у! бу-у! — как корова, запертая в сарае. Всё есть.
У нас Левитан. На моем камине он изобразил лунную ночь во время сенокоса. Луг, копны, вдали лес, надо всем царит луна.
Ну-с, будьте здоровы, милая, необыкновенная актриса. Я по Вас соскучился.
Ваш
А когда пришлете Вашу фотографию?
Что за варварство!
Как я рада, милый писатель, что Мария Павловна опять в Москве! Но вы, конечно, этому не рады? А хандрить не будете все-таки?
