Не успели самолеты скрыться за горизонтом, как передовое охранение передало по рации, что с запада приближается колонна противника. Пехота и саперы не зря махали лопатами с утра до ночи. Две линии окопов, позиции артиллерии, пулеметные гнезда, площадки минометов, мелкие траншеи и ходы сообщения. За двадцать шагов перед окопами растянули спираль Бруно, мотки пружинящей колючей проволоки нашлись в имуществе саперной роты. Вот и пригодилось.
Увы, это только в кино можно буквально за день опутать батальонный узел обороны глубокими траншеями, да еще нарыть ложных позиций с макетами. В реальности все гораздо хуже. Иван Дмитриевич как инженер прекрасно знал дневные нормы выработки землекопов, они даже выше, чем у пехоты. Да и грунт на берегу Иордана паршивый — глина и камень, особо не размахнешься.
По расписанию, саперы сразу после сигнала тревоги отошли на едва намеченную третью линию. Людей Чистякова берегли как ценных специалистов, при этом все понимали — солдаты они так себе. Да и вооружены трехлинейными карабинами, в отличие от поголовно оснащенных нормальными автоматическими «шведами» бронегренадеров.
— Началось, — прошипел пехотный прапорщик, наблюдавший за противником в бинокль. — Десять танков, из них шесть пехотных. Дистанция огня семьсот!
— Есть семьсот! — сидевший на дне окопа связист четко передал указания орудийным взводам.
— А вон и пушкари пожаловали, — наблюдатель добавил яркий образный эпитет.
— Отставить семьсот! — неожиданно отреагировал комбат. — Огонь открывать с пятисот!
— Есть с пятисот!
— Курите, господа, — Манштейн присел на дно окопа и первым извлек портсигар. Четверть часа у нас есть, затем начнется свистопляска.
Комбат угадал. На позиции русской пехоты обрушился частый град из снарядов многочисленных легких орудий. Британская 25-фунтовая пушка-гаубица метает не слишком тяжелый снаряд, но зато этих пушек у противника много. Сейчас плацдарм обрабатывали не менее трех батарей этих орудий. О какой-либо контрбатарейной борьбе и речи не было. Русские полевые трехдюймовки предназначены исключительно для поддержки своей атаки прямой наводкой. Как противоштурмовые тоже работают, а вот навесом по закрытым позициям…. Увы!
Из Дэры по радио обещали воздушную поддержку, но, как говорят наши союзники: «Я слышу весть, но не имею веры». Все слишком хорошо знали, что ближайшие наши аэродромы находятся за семьсот километров. Только в одну сторону бомбардировщикам лететь два часа. А еще надо подготовить вылет и вообще передать заявку летунам, это тоже не за секунды решается.
Оставалось только лежать на дне траншей, свернуться калачиком в окопе, забиться в нору, если успел ее вырыть и молиться. По счастью, большая часть вражеских снарядов легла на ложную линию обороны, слегка намеченную цепочку окопов в ста метрах перед настоящими окопами. Поручик Никифоров сегодня развлекался как следует, с помощью своих саперов сооружая противотанковые батареи, пулеметные гнезда и даже врытые в землю танки из досок, бревен и маскировочных сетей. Сейчас все это художество взлетало на воздух и рассыпалось в прах под огнем противника.
Прилетало и по настоящим позициям. С командного пункта можно было только догадываться, какие потери у наших от огня.
Обстрел стих так же внезапно, как и начался. Противник под прикрытием артиллерии спокойно развернулся и шел в атаку. Впереди фронтом шесть тяжелых танков, на флангах легкие пулеметные машины. Перед и за стальными монстрами цепи пехоты. Огонь задробили только легкие гаубицы, обстрел из минометов продолжился. Вон, сами минометчики развернулись за своими атакующими порядками, работают как на полигоне.
Самое страшное, это терпеть и ждать. Стиснуть зубы, нести потери, вздрагивать от близких разрывов, молиться и богохульствовать одновременно, но ждать. Ждать! Ждать! Ждать, когда первая цепь пехоты пересечет намеченный ориентир.
Никифоров попросил связиста соединить с саперной ротой. Ответили сразу. На тыловых позициях тихо и спокойно. Редкие залетевшие снаряды не в счет. Поручик успокоил ротного, кратко обрисовав ситуацию.
— Это нормально, Иван Дмитриевич. Если не прорвутся через пехоту, нам сегодня только окопы раскапывать. Держите руку на пульсе и связь с батальоном.
Что-ж, роль лишнего офицера в части имеет свои плюсы. Работы мало, а во всякие интересные места посылают. Никифоров мог дать руку на отсечение, что в другой ситуации Чистяков и не подумал бы выделить отдельного офицера связи на командный пункт. Оба его помощника сейчас заняты вполне себе практическими задачами.
Наступил момент. Русские окопы огрызнулись огнем. Первыми рявкнули полковые пушки. Четыре трехдюймовые гранаты удачно легли рядом с вражескими минометами. Еще одна пушка сработала с запозданием. Противотанкисты сконцентрировали огонь по тяжелым танкам. Заработали пулеметы. Среди атакующей пехоты вспухли разрывы мин. Защелкали частые одиночные выстрелы штурмовых винтовок.
