— Простите, я взял на себя смелость попросить принести кофе. Думаю, нам не помешает.
Пригубив напиток, Романов вернулся к разговору.
— Сирия останется под нашим контролем. Эта территория нам нужнее, чем вам. Я не знаю, будет это формально новое государство или наше владение. Решать Алексею. Предвосхищаю следующий вопрос: Италия претендует на какой-то кусок территории. Спорить можно, но Рим нам нужнее.
Петена несколько покоробило пренебрежительное «кусок территории». Князь Романов говорил о французской земле, как о туше кабана. Увы, это его право. Когда-то именно предки французов бросили знаменитое: «Горе побежденным». Теперь приходится платить и за это.
— У Франции нет армии. Союзники за проливом. У Франции есть мудрый и авторитетный правитель. У Франции остался флот, — Дмитрий махнул рукой. — Союзников у вас тоже уже нет.
— Я не могу приказывать адмиралам на заморских базах. Даже в Тулоне меня не послушают. Вы понимаете.
— Мой маршал, Вы можете попросить. Извините, но на сегодня Вы единственный француз, пользующийся авторитетом не только у гражданских, но и у армейцев и моряков. Вы герой Вердена, олицетворение здоровых сил страны. Вы еще можете убедить командующего флотом проявить благоразумие.
— Что получит моя страна?
— Англичанам нужны ваш флот и ваши порты в колониях. Они не отказались бы и от вашей армии. Извините, но сейчас это выморочное имущество. Лимонники не побрезгуют прямым захватом кораблей. Их устроит и затопление флота.
— На флоте многие недовольны капитуляцией, — про себя Петен уже прикидывал в общих чертах разговор с адмиралом Дарланом. Маршал торговался, это единственное что он пока мог.
— Хуже будет, когда лимонники атакуют ваши базы и потребуют спустить флаг уже перед ними.
Предвидя возражение, Романов сделал успокаивающий жест.
— России тоже нужны хорошие корабли. Но нам нужны еще и моряки. Не открою тайну, новые корабли строятся быстрее, чем училища готовят офицеров. Если правительство Франции проявит благоразумие, если…. К черту политес! Нам нужны ваши корабли. Если вы затопите флот, условия мира будут хуже. Если флот достанется англичанам, нам не о чем будет разговаривать. Немцы до сих пор помнят, как ваши политики пытались в 18-м запретить объединение с Австрией, требовали залить Германию ипритом. Вы сами знаете, тевтоны в Польше не стесняются показывать себя во всей красе. Хотите такого же для своей страны?
— Вы угрожаете? — лицо маршала побагровело.
— Я информирую. Все зависит только от Вас. Удивлены?
— Если я подам в отставку?
— Условия неизменны. Но только герой Вердена кавалер ордена Святого Георгия и маршал Франции может убедить моряков принять правильную сторону. Решайте.
Романов резко встал и шагнул к двери. На пороге он обернулся и вежливо кивнул.
Кофе остыл. Маршал так к нему и не притронулся. Появился секретарь, доложил, что русские парашютисты никуда видимо, не собираются, ведут себя вежливо, но люди напуганы, многие побоялись выходить на работу.
— Предатели, — хмыкнул Петэн.
Наконец, он собрался духом и снял трубку.
— Соедините меня с Тулоном. Штаб Дарлана.
Осталось неизвестным, о чем говорили глава правительства и главком флота. Однако, в этот же день адмирал Дарлан издал приказ о приведении флота в состояние повышенной боеготовности. Следом командующий разослал секретное распоряжение готовить корабли к выходу в море.
20 июня 1940. Алексей.
Они в очередной раз проиграли. Немцы и русские спокойно прошли через все линии обороны. Спешно собранные дивизии третьей очереди, резервисты, даже переброшенные из Африки колониальные части не сумели остановить врага. Оборона и успешная эвакуация Дюнкерка позволили спасти жизни, но не Францию. Крепостные дивизии с линии Мажино отступили под натиском азиатских орд и интернировались в Швейцарии.
Рихард вместе с третьей интербригадой оборонял Руан. Настроение мрачное. Все горько переживали сдачу Парижа. Защищать город оказалось некому. Все, кого удалось наскрести, полегли на Сене и Луаре. Русские отрезали Швейцарию. Как оказалось, смеяться над бородатыми Иванами себе дороже. В танках и самолетах они недостатка не испытывали. Все тылы механизированные, колонны прикрыты многочисленными зенитками. Защищенные многочисленной авиацией, насыщенные техникой и артиллерией подвижные части вспарывали и кромсали оборону, громили французские дивизии на марше, играючи отражали отчаянные контратаки. Противопоставить им можно было только холодную ярость и героизм, а и с тем и с другим у французов с каждым днем становилось все хуже и хуже.
— Что пишут?
— Дерьмо кошачье, — кратко ответствовал Рихард, сворачивая трубочкой «Юманите». Даже партийная газета в последние дни скатилась до пессимистических статей, все чаще проскальзывали нотки, дескать, надо готовиться к тяжелым решениям. О других и говорить нечего, падение Парижа стало последней точкой. Все уже открыто обсуждали возможные условия капитуляции.
— В штаб Ульмер приехал. — поделился Мигель. Старый амиго присел с Рихардом и тихо зашептал: — мои ребята видели Войкова.
