29/II – [1]912 г. Грязная генеральная. Чувствовал себя отлично, хотя устал и ослаб. […] Игралось хорошо. Было весело. В публике и Сулер хвалили мало. Стахович холоден. Говорит, скучно – первая половина, вторая – лучше. Все еще не бразилианец. Упадок. (Не бросить ли сцену?)
Маруся все время недовольна собой, говорит, не нашла чего-то!26 Не спит по ночам, много плачет. Много бранимся.
Вторая генеральная27. Смотрит Немирович-Данченко. Говорит, что все шаржировано, что до момента «а что бы сказала эта женщина этому мужчине» – скучно28. Отсюда идет блестяще, с большим брио. У Маруси, Немирович-Данченко сказал, что еще не решилось. Москвин сказал то же.
Последняя генеральная29. Никто ничего не сказал. Немирович-Данченко хитрит. Говорит, что [теперь] меньше шаржа, но у меня вялее, без брио, хотя в первой половине градация влюбленности лучше.
Полное отчаяние. На следующий день репетиция у меня дома. […] Сулер, приставший с какой-то ноткой в голосе, наконец отстал и пошел по подводному течению роли. Нашли. М. П. А[лексеева] тоже нашла что-то.
Спектакль30. Игралось спокойно, хорошо. Успех. Сулер [говорит]: еще не готов образ. Немирович-Данченко говорит: вторая генеральная куда лучше (тон ничего). Сулер просит какого-то излома голоса.
Второй спектакль. Делаю излом голоса. Вся роль фальшива, ломаюсь, стыдно. Жена лучше. Я в отчаянии. Рецензии меня смутили31.
Два дня мучений и сомнений. Боюсь думать о роли. Как только думаю, все в душе переворачивается. […] Решаю идти от себя, не делать того, что требует Сулер. Хочу найти себя. Начинаю понимать, что строгий вначале – фальшиво. Делаю его более мягким и потому более светским. Рецензии волнуют.
Третий спектакль. Чувствую себя лучше. Знаю, что на спектакле Кугель. Смягчаю грим. Градации не очень принимает публика. Хотя слушают.
Жена, спутанная моими новыми тонами, играет хуже.
Не могу войти в круг. Стыдно играть и выходить на сцену ломаться. В полном отчаянии, сомнение в «системе».
Боюсь первой части роли. Самочувствие актерское, какого не было пять лет. Жена чувствует себя лучше, но мне не нравится, как она играет.
Пугаюсь начала роли от одной мысли о словах ее. Стараюсь вернуть жизненное самочувствие, круг. Но до такой степени рассеян, что ничего не могу с собой поделать.
Пятый спектакль. Сократили первую половину нашей сцены с М. П. А[лексеевой]. Куски отделяли мимической паузой (я жарюсь на угольях)32. Встречу делаю на более ласковом тоне, потом охладеваю. Перед началом акта не собирал всех к себе в уборную, а сам для себя готовился. Понял, как держать руки (локти в сторону, французская круглота движения руки). Чувствовал себя хорошо. Был «круг», спокойствие. Правда, быть может, оттого, что утром я играл старую роль и нашел верное самочувствие33.
Маруся играла лучше, но она собой не довольна. Мы оба тянули первую половину нашей сцены, и в этом повинен не я один, а во многом и Маруся.
Шестой спектакль. Я нашел новый постав тела и рук (военный, локти врозь). Это меня оживило. Благодаря общению с солнечным сплетением, чувствовал себя хорошо, игралось. Сулер сказал, что недурно, но еще не то, что было наверху34. Бутова пришла в восторг.
Маруся играла лучше, но все-таки осталась недовольна собой.
Седьмой спектакль. […] Играл прилично, но лишь минутами чувствовал себя хорошо. Объекта не было. «Круг» плохой. Слушали и смеялись очень. Аплодировали очень плохо.
Маруся в первый раз жила от начала до конца.
На третьем спектакле «Провинциалки» начинаю понимать все свои ошибки репетиции.
Нельзя подходить к роли прямо от внешней характерности.
Нельзя идти на сцену и мизансценировать, когда не пережил и не создал перспективы чувств.
Итак, надо прежде всего найти, создать, пережить остов роли, то есть поверить тому, что граф пришел в чужой дом, что он ищет кого-то, распекает, неожиданно встречает Дарью Ивановну, хочет удрать, недоволен, когда задерживают, скрывает досаду, наблюдает, гордится победой и пр. Все это пережить от своего имени. […] Когда это сделано, тогда можно одевать остов всякими украшениями. Отдельно создавать внешний образ и в новой шкуре переживать остов роли. Можно менять отдельные желания (не касающие остова), можно менять приспособления, можно искать жесты, движения, mise en scène. […]
