Если процесс социалистов-революционеров будет закончен убийством, – это будет убийство с заранее обдуманным намерением, – гнусное убийство.
Я прошу Вас сообщить Л. Д. Троцкому и другим это мое мнение. Надеюсь, что оно не удивит Вас, ибо Вам известно, что за все время революции я тысячекратно указывал Советской власти на бессмыслие и преступление истребления интеллигенции в нашей безграмотной и некультурной стране.
Ныне я убежден, что если эсеры будут убиты, – это преступление вызовет со стороны социалистической Европы моральную блокаду России.
Из письма С. Д. Щупаку, 25 августа 1922 г
Дорогой Самуил Давидович!
Не писал Вам вечность, потому что здесь, в
Начну с себя: ввиду холодного лета не поехал в горы, а на лишний месяц остался здесь. Здесь очень хорошо, великолепно кормят, воздух чудный. Чувствую себя хорошо, но по непонятной причине не прибавляю в весе. Что до Павла Бор[исовича Аксельрода], то первое время после моего приезда он, хотя и избавился от внешних болей, но нервничал потому, что не мог заниматься из-за сонливости и усталости головы; был даже настроен совсем меланхолично. А теперь вдруг (недели две назад) сразу наступило улучшение, и он каждый день помногу работает (перерабатывает мемуары) и весьма (относительно) успешно, так что все его настроение, понятно, улучшилось коренным образом.
С эсерами, боюсь, плохо; все последние вести сходятся на том, что без казней не обойдется. Из России пишут: только вмешательство Запада может спасти, а на Западе, кажется, все, что можно, пущено в ход: и Горький, и А. Франс, и Р. Роллан [684] , и Уэльс [685] . Теперь Розенфельд с [Т.] Либкнехтом [686] совершают турне: были в Брюсселе, Роттердаме, Париже, едут в Швейцарию. Боюсь, что все это единодушие социалистической Европы не поможет: в Москве закусили удила…
Вы знаете, что и наших разгромили дотла. Рубин, Б. Н. Гуревич, еще кое-кто успели скрыться. Не знаю, удастся ли им восстановить партийную организацию. Определенно говорят, что будет судебный процесс меньшевиков [687] . Чуть ли не Майский возьмется у нас играть роль Семенова [688] .
Судя по последнему – перед провалом – письму, наши продолжают получать текущие транспорты. Одновременно сообщают, что получили третьим путем 100 экз. № 33, и тут же, что написали В. [689] о желательности его приезда. Так что как будто не подозревают о «залежах», ничего не поймешь. […]
Приехал сюда (с командировкой от Наркомпроса) Ерманский. Явился к Шварцу и держался, как если б считал себя «своим». Боюсь, что и ко мне заявится. Любит быть подкованным на все ноги.
С эсерами одно огорчение. Чернов в 20-м номере «Революционной России» [690] в рекламной статье по поводу процесса нагло лягнул нас (дескать, отказались от последовательного демократизма «ради чечевичной похлебки
Приехал сюда Моисей Алейников, брат Абр. Никиф. Говорит, что последний похварывает, иногда мечтает о загранице.
В. Ив. [692] спрашивает, получили ли его письмо о добыче «воспоминаний» от латышей?
Ну, всего лучшего. Жму руку.
В Заграничную делегацию РСДРП, 15 ноября 1922 г
Дорогие товарищи!
Предстоящее мне в больше нескольких месяцев пребывание вдали от Берлина делает для меня невозможным участие в редакции ЦО [ «Социалистического вестника»]. Предлагаю поэтому Заграничной делегации для обеспечения работоспособности и способности к решениям редакционной коллегии назначить кого-либо из товарищей моим заместителем на время моего отсутствия.
Письмо Н. Е. Щупак, 17 ноября 1922 г
Дорогая Надежда Евсеевна!
Не думайте, что я забыл о Вашем существовании или что стал совсем свиньей. Нет, просто с самого Вашего отъезда не было у меня дня, когда бы я не чувствовал себя больным. Сначала еще вставал утром на час-два, а затем пришлось и от этого отказаться. Сейчас и пишу лежа. Послезавтра везут меня в санаторию в Шварцвальде. Думаю, что там мне дозволят ходить часть дня. Напишу Вам оттуда. Болеть надоело изрядно. Крепко жму руку. Привет Волику.
Ночное экстренное заседание Центрального Исполнительного Комитета Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов [693]
Заседание открывается в 12 час. 25 мин. ночи под председательством тов. Гоца. Председатель сообщает собранию, что в порядке дня стоит вопрос: оценка текущего момента.
