– Круто, да. Правда, круто. Никогда не доводилось кататься со священниками. А ты откуда едешь?
– Из Сент-Луиса.
– Я был в Сент-Луисе. Мне понравилось. У вас там красивые соборы.
– Видел собор Святого Людовика?
– Который? Ну, как он выглядит?
– С большим зелёным куполом. И сам весь такой большой. Серого цвета.
– А! Да! Видел. Красиво. Ты в нём служишь?
– Нет! – рассмеялся я. – Куда мне? Я капеллан в местном онкоцентре.
– Хреновая работка. Когда всё время кто-то умирает.
– Да… Но это очень благодарное дело. Я рад, что занимаюсь этим.
– Кто-то лечит, пытается вытащить, а кто-то убивает, – проговорил Дэйв. – Ты не против, если я закурю?
– Не против.
Дэйв достал из кармана сигареты и закурил. Дэйв с сигаретой во рту выглядел странно, нелепо. Не знаю почему, но он, солдат, прошедший Ирак, рыжеволосый парень, с красивой кожей и полными губами, казался мне почти ребёнком. А дети не должны курить, и дети не должны убивать. Мне хотелось выхватить сигарету у него изо рта, отобрать всё, что оставалось у него в пачке и выкинуть в окно.
– Сколько тебе лет, Дэйв? – поинтересовался я.
– Двадцать три. Через месяц будет двадцать четыре. А что?
– Ничего. Чистое любопытство.
– А тебе?
– Мне скоро тридцать.
– Ммм… Тридцатник… В прошлом году я думал, что не доживу до тридцати.
– Почему? Ты болел? Что с тобой было?
– Просто не хотелось жить. Всё надоело. Глупое существование… Знаешь, когда мотаешься туда-сюда без дела. Не можешь себе нигде места найти. Ты как проклятый. Тебе всё равно – что ты есть, что тебя нет.
– Похоже, это была депрессия.
– Наверное. Хрен знает.
– Война бесследно никогда не проходит, Дэйв. Ты обращался к специалистам? Тебя должны были направить к психологам, психиатрам. Ты должен был пройти курс реабилитации.
– Да, наверное… Я не знаю. Когда я вернулся, сказали, что со мной всё в порядке… А потом мне всё надоело, и я стал мотаться по штатам.
– Значит, у тебя нет работы? Ты бродяжничаешь?
– Ну, можно и так сказать. Подрабатываю то здесь, то там. Такой парень, как я, нигде не пропадёт.
– Откуда ты родом, Дэйв?
– Хангри Хорс. Монтана.
Монтана. Пожалуй, более унылого штата на карте не найти. Что ему было делать в Монтане? В каком-то Богом забытом городке с названием Голодная Лошадь? Был ли у Дейва шанс не попасть в Ирак? Вот, какие мысли крутились у меня в голове.
– Это крошечный городок в долине реки Флатхед, – продолжал Дэйв. – У него даже названия сначала не было. По легенде, однажды зимой, где-то сто лет назад, у одного мужика убежали две лошади – Текс и Джерри. А через месяц они вернулись, полудохлые от голода. Ну вот, с тех пор город и стал называться Голодная Лошадь.
– Твои родители живы?
– Отца я не знал. А мать умерла от метамфетамина. Как раз, когда я был в Ираке.
– Боже, – только и мог вымолвить я.
– В Хангри Хорс почти все сидят на мете. Кроме детей и стариков, разве что.
– Это ужасно, Дэйв. Просто ужасно. А что же церковь? У вас есть церковь?
– Да никто туда не ходит. Приезжал какой-то пастор. Спасать заблудшие души… Да кому это всё надо? В городе нет работы. Скука и нищета. Люди живут в трейлерах. Как крысы. Пойти некуда. Заняться нечем. Бесконечные зимы. Ненавижу зиму… Из достопримечательностей только национальный парк рядом, в нескольких милях. Туристы проезжают мимо. Иногда останавливаются, чтобы купить черники.
– Это… очень печально.
– Ещё как печально, Фрэнсис. Это медленная смерть. Люди в Хангри Хорс так и умирают – медленно и печально. Кому-то удаётся выбраться. Парни, не окончив школу, уходят в Ирак или в Афганистан. А те, кто сидит на мете – уже конченые люди. Ходячие мертвецы… Порой я думаю, как хорошо, что я не видел, как умерла моя мать. Она была похожа на призрак ещё когда я не уехал оттуда, а потом… Чёртова сраная жизнь, Фрэнсис… Какой в ней смысл?
– Во всём есть смысл, Дэйв, поверь мне. Во всём рука Бога и его провидение. Просто мы не всегда можем прочитать знаки и не всегда верим… Мы не вверяем себя в руки Господа. Мы отрекаемся от него. Мы ведём себя, как непослушные дети, а потом удивляемся, отчего всё так происходит.
– Смешной ты человек, Фрэнсис, – горько усмехнулся Дэйв. – Ты, правда, считаешь, что это Бог всем заправляет?
Я решил остановиться и сделать передышку. Я должен был поговорить с Дэйвом. Я свернул на обочину и заглушил мотор. Дэйв не возмутился, не стал спрашивать, зачем я это делаю. Он повернулся ко мне лицом, как будто готовый слушать. Он пристально смотрел на меня своими жёлто-карими глазами и ждал, что я ему скажу. А я никогда в жизни ещё не чувствовал себя таким беспомощным. Я понимал, что Дэйв знает жизнь не понаслышке. Дэйв знал жизнь лучше, чем я. Как я мог его утешить? Мальчишку, который пережил больше иного взрослого мужчины.
