Стажер в известном издательстве пишет главному редактору в канун Нового года. В течении дня события меняют тон ее письма из любовного признания на заявление на увольнение.
Кира
«Уважаемый Владислав Сергеевич.» УДАЛЕНО.
«Уважаемый Солнцев Владислав Сергеевич!» УДАЛЕНО.
«Уважаемый главный редактор!
Я решилась написать Вам это письмо и признаться в чувствах, которые скрывала многие годы. Настал переломный момент, если можно так сказать. Сегодня 30 декабря – последний рабочий день в этом году. И я не намереваюсь провести еще один год в затворничестве и молчании.
Я выбираю удел решительного, уверенного в себе человека, который готов прыгнуть за борт и признаться:
Я люблю Вас! И не могу больше скрывать, как сильно…».
Внезапный телефонный звонок выдернул меня из размышлений о том, как закончить это письмо. Сердце забилось набатом, а к щекам прилила кровь. Я огляделась, опасаясь, что кто-то мог увидеть меня с лицом цвета маков, как на картине за спиной. Как-будто я при любой опасности маскируюсь под интерьер.
Никто на меня не смотрел и тем более не собирался заходить. Разве что по ошибке, чтобы повесить верхнюю одежду. (Мой кабинет раньше был гардеробом, если что). Хотя целиком никто никогда и не заходил. Просто приоткрывалась дверь, появлялась рука, которая на ощупь находила крючок и вешала одежду.
В каморке все по-прежнему: письменный стол и компьютер, с раздражающе-шумным вентилятором. Только гирлянду на мини-елке закоротило, и теперь она пытается отправить сообщение кому-то из офисного здания напротив: три коротких световых сигнала, три длинных и снова три коротких.
Кстати, когда вы будете думать о прекрасных зданиях, рожденных из-под карандаша и линейки знаменитых архитекторов Москвы, не забудьте и об их выкидышах – моем кабинете. Подобные закутки в офисах достаются только неудачницам – мне.
Я – Кира Маслова. Закомплексованная серая мышка двадцати трех лет, бывшая студентка и стажер независимого издательства. Приятно познакомиться и добро пожаловать в «Обитель типичного невротика», в «Царство практикующего хамелеона», во «Вселенную в четыре квадратных метра».
Из достижений на сегодняшний день – обзавелась собственным креслом на колесиках. В детстве мне казалось, что люди, сидящие в таких креслах, все время катаются на них. Спасибо папе – директору крупной компании. Именно он внедрил эту мысль в мою доверчивую, детскую голову. Нет, ну а что? Когда он брал меня с собой на работу, то сажал в свое кресло, легонечко отталкивал и… уи-и-и-и! Классно же? Я лет до четырнадцати всерьез думала, что именно этим он там у себя допоздна и занимался. Немудрено, что папа не спешил с работы домой.
Жаль, что я все-равно не смогу вспомнить детство и прокатиться по кабинету. И дело не только в размерах моего чулана, а в состоянии самого кресла. Вместо того, чтобы пафосно переместиться от окна до рабочего стола, мне приходится осторожно придерживаться за ручки и, поскрипывая колесами, тоскливо волочить это престарелое чудовище за своими ногами. То еще зрелище.
Чуть не забыла! Надо же вернуться к телефонному звонку. Мой лучший друг Стас, как всегда, нашел самое неподходящее время для этого. Я тут на письмо-признание только через два месяца решилась.
– Продолжи ассоциативный ряд: ты, я, ресторан «Галактика», шесть часов, – быстро проговорил Стас в трубку.
Его голос звучал довольно смело для человека, который уже несколько месяцев собирается выйти из френдзоны.
«Только не сегодня, ради всего святого! Только не говори, что отважился позвать меня на свидание!»
Видит бог, я этого не хотела, но пришлось наврать с три короба о несвежем мясном рулете в столовой и о том, что собираюсь валяться на диване перед сериалами все новогодние праздники. Ну, тут моя совесть чиста, именно этим я и планирую заняться и никуда не хочу выходить. Тем более из зоны комфорта.
Я повесила трубку, размяла пальцы и вернулась к монитору. Пробежав по письму глазами, я недовольно фыркнула, открыла новое окно с чистой страницей и принялась за текст:
«Дорогой Влад! Я всегда восхищалась тобой! В тридцать ты добился многого (Начнем хотя бы с должности главного редактора собственного издательства, которое стало самым популярным в стране!). Кто бы мог подумать, что я несколько лет буду искать тебя повсюду и найду вот так, случайно?! Как только я увидела твою фотографию на обложке журнала “Молодые и успешные”, поняла, что это судьба.
Если честно, я и в журналистику пошла только ради тебя! Сколько криков от папы выслушала, ты бы знал! Но знаешь, мое восхищение твоими заслугами не идет ни в какое сравнение с теми чувствами, что я испытываю к тебе уже несколько лет. Да что там, я всю жизнь только о тебе одном и думаю. С самого детства…»
Стук в дверь отвлек меня от письма. Пальцы дернулись и перестали печатать. Я развернулась в кресле лицом к входящему и зажмурилась, скрип стоял омерзительный.
– Маслова? Стажер? Я из IT-отдела. Пришел взглянуть на ваши… шумы в вентиляторе, – глаза сисадмина скользнули по моим ногам, торчащими из под стола, и я стыдливо подтянула их к себе. – Покажите… что там у вас?
