Письма из деревни полностью

На площади опять мерили лошадей, но на этот раз уже не становой с офицером, а волостной старшина. Лошадей, которые не выходили ростом, отпускали домой. Я обратился к старшине с вопросом, что и как: сколько требуется лошадей, почем будут платить за лошадь?

– Ничего акретно не знаю, – ответил старшина, – заведующий конским участком получил из города бумагу и тотчас же приказали собрать сегодня рано утром всех крестьянских лошадей в волость.

– А сам заведующий участком где?

– Сами, как получили бумагу, еще вчера вечером уехали в город узнавать, что такое и что нужно делать, а мне приказали обмерить лошадей, которые не выходят ростом – отпустить, а остальных – дожидаться, пока сам не вернется из города.

– Да когда же он вернется?

– Обещались к десяти часам быть.

– Ну, а насчет наших лошадей, когда им будет смотр?

– Не знаю. Насчет господских лошадей ничего не известно. Приказано собрать только крестьянских.

– Да где же приемка лошадей будет?

– В городе.

– А сколько лошадей требуется?

– Ничего не знаю. Слыхал, что шесть лошадей требуется, а верно – не знаю.

Я прошел по площади и посмотрел оставленных лошадей. Действительно, оставлены были все лошади, которые выходили мерой – и старые, и хромые, и запаленные. Ясно было, что что-нибудь да не так. Невозможно было предполагать, что таких лошадей возьмут не только в артиллерию, но даже в обоз. Мы слышали, что цены за лошадей назначены большие, не дураки же, в самом деле, приемщики и начальники, что будут набирать всякую дрянь и старье. По крайней мере половина оставленных лошадей была негодных. Не так что-нибудь, думалось мне, не может быть, чтобы там, где составляли правила о приемке, не понимали, какой убыток для хозяина, если он бесполезно поведет своих рабочих лошадей в город и потеряет несколько дней. Я высказал свои сомнения старшине.

– Всех, всех в город требуют.

– Да куда же это дерьмо годится, – указал я на старую белую клячу, уныло стоящую, опустив грибы. – Ей лет тридцать будет, да и зубов у нее нет.

– Всех, всех требуют. Заведующий участком сказали: «чем больше лошадей приведем в город, тем лучше».

– Ишь грибы распустила, – ткнул я лошадь в бок. – Не хочется, небось, на старости лет под турка идти.

Мужики расхохотались. Старшина строго взглянул на них.

– Начальство знает, что к чему.

Ждали заведующего участком. Ждали. Нет. Да и близкое ли дело? До города 35 верст. А на дворе мороз, холодный северный ветер, промерзли все, стоя на площади. Ну, как не зайти к Борисычу в кабак погреться? Народу в кабаке и в чистую половину набралось пропасть. Борисыч только руки потирал, да в душе бога молил, чтобы начальник подольше не приезжал. Все нет-нет, либо тот, либо другой забежит и опрокинет стаканчик.

Стало вечереть, начальника все нет. Стемнело. Я уехал домой, так ничего и не узнав.

Ночью я получил повестку – и все это непременно ночью!  – привести к утру лошадей в волость. Приказ был строгий. В повестке были указаны цены, какие будут выплачивать за лошадей, цены назначены очень высокие, так что у меня ни одной лошади подходящей не было. За самую лучшую у меня лошадь заплачено 60 рублей лет шесть тому назад, остальные 30–40, было несколько лошадей, купленных по 6 рублей 50 копеек, лошади все старые, с пороками, годные только для сельской работы. Ясно было, что мои лошади даже в обоз не годятся, и с какой стати казна будет платить 60–90 рублей за лошадь, которую можно купить за 20. Однако в исполнение предписания отправил со старостой всех лошадей в волость, оставив только одну для возки воды скоту – не оставить же скот непоенным! – и вслед за ним отправился сам на тройке.

В волости я нашел своих лошадей, да еще лошадей из имений небогатых помещиков, которые сами в деревне не живут, несколько поповских лошадей. Лошадей богатых владельцев не было. Волостной старшина уже обмерял моих лошадей и велел всех, которые выходят ростом, как можно скорее вести в город, но староста мой остался ожидать моего приезда: нам -де волостной – не начальство, у нас свое начальство есть. Тогда ни я, ни староста, ни сам волостной не знали, что волостной есть помощник заведующего участком, а потому он, хотя и не начальство нам, как волостной, но начальство, как помощник заведующего. Волостной опять ничего объяснить не мог. Только и твердил одно:

– Приказано всех лошадей, которые выходят мерой, в город отправлять. Вчера крестьянских погнали, сегодня господских приказано.

– Да посуди ты сам, ведь ты сам понимаешь толк в лошадях – ну, вот, буланый… ну, куда он годится? ведь ему 20 лет.

– Вижу. Приказано.

– Ну, гнедой, смотри, видишь, в ноге порок?

– Еще бы не видеть!

– Эти, саврасый, бурый – запалены.

– Приказано…

– Что же приказано, да приказано – твердит одно! Вы ведь сами знаете, какие цены на лошадей назначены. Ну, за что же казна будет за таких лошадей деньги платить? Что я, на смех, что ли, таких лошадей в город поведу? Веди теперь 10 лошадей – да зачем же я буду тратиться? Ведь это мне мало-мало 20 рублей обойдется.

– Приказано.